Но если мне не было дела до незваного гостя, то он пришёл сюда не просто так, и долго терпеть моё молчание не стал. Прошипел за спиной:

— Даже не повернешься поприветствовать собрата?

— Здесь и сейчас, в этой части площадки, ты гость. Меня учили, что именно гости должны первыми приветствовать хозяев, особенно если отрывают их от дела.

— Всё язвишь?

— А что? Я неправ?

Риквил помолчал и сообщил:

— Я пришёл сразиться с тобой.

Вот только мне и впрямь не было дела до его желаний. Больше я не спущу ему ни одного слова. Уже два дня как он пришёл в себя, но обходил меня стороной, и я решил даже, что слова Мириота подействовали и на него, и на его жену. А вышло, что Риквил всего лишь выжидал, когда некому будет остановить его. Мне это надоело. Если Мириот не может указать ему как себя вести, то это сделаю я. И либо Риквил признает, что мы равны, как идущие во Второй, как идущие к Небу, как шэны, либо я снова втопчу его в камни.

— Для начала поздоровайся со мной, собрат.

Молчание стало мне ответом. Но едва я презрительно улыбнулся, как за спиной раздался полный злости голос:

— Хорошо! Приветствую тебя, собрат Леград. А теперь повернись и достань свое копье переросток.

Но я не собирался поворачиваться. Меридианы остыли, и я снова отправил в них энергию.

— Приветствую, собрат. Я, как видишь, занят тренировкой. И раз ты так невежлив, что даже не поинтересовался, а есть ли у меня время на твои развлечения, то вынужден тебе отказать.

— Что?

Я повысил голос, наконец показав свое раздражение:

— Ничего! Можешь сходить к Мириоту и попросить научить тебя вежливости, — похоже, сейчас меня было слышно и тем ватажникам, что уже вышли на площадь. — Или понаблюдать, как остальные договариваются со мной о схватках.

— Хорошо, хорошо...

На этот раз злости в голосе стало меньше, но важнее то, что в спину отчетливо потянуло теплом и необычной острой тяжестью, словно между лопаток уперлось остриё тяжёлого меча. Он что, примеривается куда бы ударить клинком? Глупец думает, я не почувствую его желаний?

— Леград, я вижу ты уже давно гоняешь технику по меридианам. Самое время прерваться, чтобы все ощущения от тренировки отложились в голове. И размяться. Оглянись.

Я снова создал купол защиты, на этот раз, понимая, что схватка с упрямым Риквилом неизбежна, совсем крохотный, на пределе своего понимания техники. Голос ватажника зазвенел, как меч после сильного удара:

— Оглянись, собрат!

И мы наконец встретились взглядами. Я был спокоен. Мне от него нужно лишь уважение равного, и услышав его хотя бы на словах, сам перестану отвечать презрением. А вот тёмные глаза Риквила окончательно потемнели. Что в них? Гнев? Ненависть? Неважно. Я вовсе не виноват в том, что жизнь этого ватажника так стремительно меняется. Он выбрал не того человека, чтобы выместить обиду на судьбу.

Волк раскинул руки:

— Взгляни, собрат. Большая часть наших с тобой товарищей ещё ленится выйти сюда и площадки пусты. Не пройдет и пары тысяч вдохов, как здесь будет тесно. Самое время сойтись в тренировочной схватке. Потом, боюсь, нам придётся сдерживать удары, чтобы не задеть кого-нибудь из них. Сейчас я достаточно вежлив? Или мне нужно сделать что-то ещё? Поклониться тебе?

Я хмыкнул, принюхиваясь, и склонился на миг сам, впечатывая кулак в ладонь:

— Приятно услышать здравые слова, собрат. Ты прав. Сдерживать себя в тренировке ужасно и мне изрядно надоело. Мне кажется, что Мириот и Таори меня вечно жалеют.