Слова сами застревали в глотке. Мы с мамой всё меньше разговаривали друг с другом. Каждый считал себя виновным и каждый понимал, что вина общая, одна на двоих. Мне было тяжело даже сидеть рядом, особенно слушая, как мама рассказывает сестре сказки. Признаться, я просто сбегал. А сегодня и вовсе поругался с ней из-за её попыток помочь, которые сделали только хуже.

Сна мне требовалось всё меньше, и это появившееся ночное время у костра я тратил на медитации и тренировки. Но со сломанной рукой мне оставалось не так много занятий по силам. Думаю, что утром, когда использую Круговорот, то сумею раскрыть ещё три-четыре узла на остатках силы этого места. Не меньше. Вот только, что мне с них? В Шипах шестьдесят узлов, а мне этой техники уже не хватает для уверенной победы над зверями. А ведь ещё... Я оторвался от ящика с зельями и прямо спросил Мириота:

— Сколько до города?

Волк бесстрастно, не открывая глаз, переспросил:

— Ты не видел Братьев в просветах ветвей?

Я огрызнулся, не намеренный выслушивать очередные поучения:

— Они нависают над нами уже третий день. На карте отметка такая, что там можно неделю бродить в поисках города.

— Леград... — глава Волков всё же прекратил медитацию. — Это и есть его истинные размеры.

— Что?

— По-твоему, Древние ютились в таких же крохотных хибарах, как в квартале Чужих Имён?

— Я думал...

— Вспомни поместье Тразадо, в котором ты побывал. Увеличь виденное в десять раз и получишь самый бедный из домов Древних.

Представлялось с трудом. Что делать в такой махине нашей семье, к примеру? Искать друг друга на ужин по часу? А если захочется в гости на другой конец города? Впрочем, я вспомнил про то, что у Древних были не дороги, а небесные пути. Допустим. Но что значит самый бедный двор? Это дом слуг? Торговца едой? И каков тогда размерами небольшой тренировочный зал, куда идут Волки? В голове столько мыслей, что мне хватит их до утра. Кто бы ещё ответил на эти мои вопросы?

Дарита или даже Гунира здесь нет. На ватажников рассчитывать бессмысленно. С того дня, как мы опустошили место силы Ордена, Волки почти не общаются со мной. Исключение — тренировки. Я понимаю, почему так стало. Глава Волков. Его запрет. Всё боится, что они выдадут что-то о нашем походе. Впрочем, это уже не столь важно, потому как мне хватает забот и во время посиделок с самим Мириотом и вечно недовольным Риквилом, что всё пытается меня уязвить. Пусть, это не даёт мне расслабиться, я буду готов ко всему в Миражном.

Сегодня я вообще не собирался спать до самого утра. Не тогда, когда зелье дёргало руку пронзающей болью, сращивая кости. Стоит только устроиться и найти позу, когда она становится тягучей и терпимой, прикрыть глаза, как сразу следует вспышка боли. Будто бы она живая и наблюдает за мной, стараясь принести как можно больше мучений. Я уже пробовал.

Потому я и глядел сейчас туда, где должны сверкать звёзды в Небе, и перекатывал в голове воспоминания о прошедшем дне. Но и этого пустого безделья на сегодня достаточно. Лучше заняться чем-то полезным. От Указов давно мутит, да и нет никого настолько близко, чтобы различать символы. А значит самое время заняться техниками.

Мой набор беден и слаб. Не хватает многого. В сравнении с простыми ватажниками всё не так плохо. Но стоит глядеть лишь на лучших. Боевых братьев Мириота. Тех, с кем он вырос, прошёл самые тяжёлые схватки. Это при его руководстве Волки стали так сильны и многочисленны, при нём появился третий, самый дальний лагерь, который мы обогнули два дня назад.

Потому-то нет ничего удивительного в том, что и техники у них самые лучшие, рассчитанные на все случаи жизни.