Хорош я буду, если снова, как на Черепахе, поплыву от двойной боли. Пальцы привычно скользнули по ремню для зелий, и я выругался. Дарсова птица! Половина фиалов вдребезги. Но самое важное, фигурные пробки не дали ошибиться, цело. А значит, если такова воля Неба, ещё одну восьмёрку я сумею забрать с собой.

Запрокинув голову, я вылил, заскрипев зубами, на лицо Чистые Поры и Заживление, что должно помочь с кровотечением. Достаточно. Фиалы улетели прочь, прокатившись по мостовой под самые кусты. Бросать их дальше, помня о защите поместий, я не рискнул. Затем поднёс ладонь к лицу, и Длань Возрождения словно припорошила рану снегом, на несколько мгновений уняв боль.

Волков я встретил стоя посреди дороги и лихорадочно стягивая к себе всю энергию Неба, что только была вокруг. Счастье, что её полноводье буквально захлёстывало меня. Разговор начал Мириот:

— Всё же, я сотню раз был прав, когда рискнул всем и ждал тебя в лагере, не смея даже позвать на встречу. Я был прав!

Я молча слушал эту жаркую речь, проверяя последние приготовления и оглядывая лица перед собой. Глава Волков широко и довольно улыбался, а вот стоящий справа от него Риквил кривился так, словно сожрал протухший билтонг и не мог избавиться от вони. Остальные Волки представляли собой что-то среднее между ними: недоверчивые улыбки, ладони на рукоятях оружия, никто не спешит разделывать зверя, но то и дело косятся по сторонам... и на меня. Это было хуже всего и заставляло мысли снова бежать по кругу предательства.

— Хватит болтать! Ему пол-лица оторвало! Дайте ему ваше дарсово зелье! Его разбиты!

Риквил дёрнул плечом, даже не обернувшись на мамин крик:

— Женщина, это ты заметила. А то, что он уже подлечился? Нет? Что там той раны? Так и не могу понять, ты действительно такая тупая или притворяешься? Да он на последней стоянке считай нас ограбил со своим расчётом. У него сейчас зелий едва ли не больше, чем у нас! Это тебе пора делиться с нами из мешка.

Я бросил на Мириота короткий взгляд. Молчит. Жаль. На него у меня всегда были надежды. Что же... не первый раз я ошибаюсь в людях. Всё равно одного меня на них будет маловато... рука потянулась проверить кисет и лишь сознательным усилием я остановил её движение на тех самых разбитых зельях, ныряя пальцами в крайний кармашек, который сегодня с самого начала был пуст. Равнодушно произнёс, начиная рисовать первый символ:

— А ведь этот зверь не должен был составить тебе каких-то проблем, Мириот.

— Кому-то небеса помогли, ранив стража прохода, а другому, — Волк ткнул большим пальцем себе в грудь, трёхцветная печать вспыхнула на миг, заставив его скривиться, а затем он продолжил, — снесли бы голову лишь за первый шаг в этот город.

— Лейла, дочка, отвернись.

Теперь скривился я, заметив, как глядит на меня сестра, возразил:

— Согласен. Но сейчас твои ноги стоят на его мостовой и голова на месте. Я выполнил всё, что ты требовал от меня.

— Намекаешь, что моя пора?

— Считаешь иначе?

— Нет, ты прав.

Мириот пожал плечами и достал знакомый мне фиал: пузатый, розовый, светящийся под лучами солнца.

— Для начала хочу поблагодарить тебя, Леград. Однажды услышанный мной в Академии разговор был правдив. Стоящее в Круговороте зелье тоже втягивает в себя силу Неба. Благодаря тебе оно добрало не меньше пары месяцев созревания.

Волк широко улыбнулся и опрокинул зелье в себя, осушив его в четыре глотка. Я недоверчиво поинтересовался:

— Ты сошёл с ума?

— Почему? — глава ватажников насмешливо поднял брови.