– Что?… – удивился противник. – Маска Пустого?

– Сам в шоке, – проскрежетал Куросаки и вздрогнул от собственного голоса.

– Х… Ха… Ха-ха-ха-ха-ха! – беззаботно и, казалось бы, совершенно неуместно рассмеялся Кария в лицо подростка. – Подумать только, за синигами сражается не просто человек с силой синигами, а человек, умеющий превращаться в пустого. Какая ирония… А ты ведь ещё считаешь их друзьями.

– Они и есть мои друзья! – проскрежетал Ичиго, чувствуя, как в груди разгорается злость.

– У синигами нет «друзей», кроме других синигами, лишь инструменты. Когда ты станешь им ненужен, тебя просто вышвырнут вон и благополучно забудут. Во всяком случае, тебе бы стоило молиться, чтобы забыли, – усмехнулся баунто.

– Заткнись!

– Неприятно слышать правду? Ну уж извини, – оскал на лице мужчины стал издевательским. – Люди ненавидят тех, кто отличается от них. И это не изменится, даже если сейчас они твои товарищи. Со временем в тебе отпадёт необходимость, и их страх перед твоей силой обострится. И это касается не только синигами. Тебе повезёт, если они просто покинут тебя!

– Хватит переносить на меня свои проблемы! – достигшее пика раздражение выплеснулось наружу, и Куросаки сделал шаг вперёд, нанося косой удар по груди, одновременно выпуская Гецугу.

Поток чёрной, отдающей красноватым сиянием реацу с заставляющим дрожать воздух гулом накрыл половину холма, изумив самого создателя. Но когда волна рассеялась, глазам подростка открылось, что Кария всё ещё жив. Баунто стоял на полусогнутых ногах, от его одежды остались только изрядно потрёпанные штаны, тело покрывала плёнка бледно-зелёной духовной энергии, которая явно его и спасла, став таким же защитным покровом, как недавно использовал сам Ичиго, но грудь зависимого всё равно прочерчивала глубокая, сочащаяся кровью рана.

– Какая… Сила, – тяжело дыша, выдавил мужчина. – Теперь… понятно… – баунто выпрямился и, опустив руку с оружием, улыбнулся. – Похоже, что это конец. Жаль, но я не смогу увидеть путь, который ты изберёшь для себя, – в голосе беловолосого не чувствовалось злости или разочарования, только какая-то странная радость. – Куросаки, я…

Слова оборвались, так как тело Карии мгновенно распалось тут же подхваченной ветром кучкой пыли…

Алукард.

Я смотрел, как к застывшему на холме Соукьоку временному синигами устремились его друзья. Что же, Хичиго внял моему «совету» и выстроил правильную линию поведения… для Пустого, конечно же. Если не облажается и дальше, то к моменту путешествия рыжего в Хоэко Мундо он будет куда лучше понимать наш вид, а там слегка почистим его руками население от неадекватно реагирующих на окружающую обстановку личностей. Ну, или уберём их под шумок, не суть.

Впрочем, до этого ещё далеко, сейчас у меня есть дела куда важнее – опасности для Куросаки больше нет, если не считать таковой вероятность получить цирроз печени, «отмечая победу» с одиннадцатым отрядом, ведь, судя по виду паренька, он уже плюнул на хвалёное японское законопослушание и планирует как следует надраться вместе с местными «варварами». Слишком много на него свалилось, ну да ладно, это уже не мои проблемы. Да и заслужил он отдых. Ему бы ещё слегка внимательности и соображалки добавить, чтобы данный «ёжик в тумане» наконец-то увидел и осознал, как на него смотрит некая рыжая девица.