|
Обживаться здесь придётся долго, ещё вопрос – как и где достать мебель? Но это всё потом, как я понял, спать я теперь хоть и могу, но особой необходимости в этом как не было, так и нет. Девочки вели себя тихо, ещё не успев привыкнуть к новому состоянию. Там, после превращения и при Нел, скорее всего, сработали инстинкты и глубинные слои памяти о прошлой жизни, да и эмоциональная встряска присутствовала, а может, и Хоугиоку поспособствовало. Но сейчас они, наконец, смогли расслабиться и погрузились в осознание новой для себя реальности. А осознать, осмыслить, да и просто привыкнуть надо было ко многому – это я такой уникум, а абсолютное большинство пустых о своей человеческой жизни не помнят ничего. И, соответственно, обычные и элементарные для людей вещи абсолютно не понимают. На этом фоне смущение, испытанное Кин при демонстрации мне своего обнажённого тела, выглядит минимум странным. Так что тут наверняка имеет место воздействие Хоугиоку, а вот что оно сделало – пробудило рефлекторную память или наделило нужными чертами – не столь уж и важно.
Выбрав себе комнату на втором этаже с выходом на широкий балкон, я устроился на скромненькой кровати и попытался заснуть. Соскучился я по снам за эти годы, да и делать было больше нечего. Заснуть получилось далеко не сразу, но получилось, а на следующий день ко мне в гости зашёл Ичимару Гин. Проснулся я от быстрого приближения сильной реацу. По объёму куда меньше, чем моя, но десяток средних адьюкасов её носитель завалил бы, не заметив. Когда она была уже совсем рядом, я открыл правый глаз и почти без всякого удивления обнаружил улыбающуюся физиономию Гина. – Чё те надо, чудо природы? – выдал я самым пофигистичным тоном, добавив в голос металлических ноток, которые раньше были моим естественным голосом. Правда, после арранкаризации голос стал гораздо более человеческим, а жаль. Гин так удивился, что я даже получил возможность лицезреть его странные голубые глаза. Целых две секунды! Потом они опять превратились в две улыбающиеся щёлочки, и бывший капитан Третьего Отряда начал заготовленную речь. – Ты, должно быть, Алукард-кун? – убью! Ненавижу эти суффиксы! Но сказал я другое: – А вы таки почему интересуетесь? – Гин опять выпал в осадок, да, не часто, видать, арранкары себя так ведут. – Эээ… – что, плакал твой план разговора? Так тебе и надо, рожа шпионская. – Я – Ичимару Гин, Айзен-сама просил тебя подойти к главному выходу из Лас Ночес. – Когда? – Сейчас. – Ясно, – и я закрыл глаз. – Алукард-кун. – Да иду я, иду, – я не торопясь поднялся с кровати и начал надевать снятый накануне плащ. – Идти одному или с фракционами? – Лучше одному, – да, не знал бы, что эта змеиная улыбочка только маска, призванная скрыть от Айзена настоящие эмоции, мог бы и занервничать, а так ничего, даже глаз не режет. Кин спала беспробудным сном, даже появление Гина пропустила, я на это только мысленно головой покачал, а вот Сёри стояла за дверью почти с самого начала разговора и ждала только моей команды. Наказав ей ждать и не будить Кин, я отправился вместе с Гином к воротам. Кстати сказать, моё сонидо оказалось куда лучше его сюмпо, хоть я и не старался его опередить, но чувствовалось, что сюмпо само по себе в скорости значительно уступает сонидо. У ворот нас встретил Айзен. – Доброе утро, Алукард, рад, что ты пришёл так быстро. Не желаешь немного прогуляться? – сказано это было вполне дружелюбно и естественно, так, как будто мы постоянно совершаем совместные прогулки по Хоэко Мундо. – Просто прогуляться? – Я хочу проверить твои боевые возможности, но делать это внутри Лас Ночес чревато излишними разрушениями, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Понятно, – однако… Драться с самим Айзеном я совершенно не планировал, думал, что если и будет проверка, то против меня выпустят кого-то из Эспады. |
