Клык тянет Основу из цели, передает в древко, а вокруг наконечника рана и кровь, которая состоит в основном из воды. Бухляк получает и энергию, и влагу одновременно, начинает разбухать прямо внутри, всасывает жидкость, раздвигает ткани, и кровопотеря растет с каждой секундой. Выдернуть такую стрелу обратно уже не получится, разбухший стержень не пролезет в прежнее отверстие, и даже обломив древко снаружи, от зеленой губки внутри зверь не избавится.

Эксперименты нужны, без них это красивые фантазии и ничего больше. Первым делом надо бросить кусок бухляка в воду и подать Основу, посмотреть, за сколько раздуется и раздуется ли. Если процесс идет за минуты, стрелы будут работать в бою, если за часы, придется думать, как ускорить, хотя в живой ткани с теплой кровью все может пойти быстрее. А может и вообще не пойти, так что экспериментов понадобится как минимум несколько.

Но даже если со стрелами не сложится, применение у бухляка уже есть, и не менее интересное. В голову сразу приходит дробление камня. В прежней жизни на карьерах рассверливали породу и вгоняли клинья, а тут даже клинья не нужны. Набил в дырки пучок бухляковых прутков, капнул воды, подал Основу, и жди ровного скола, даже не прикоснувшись молотком. На таком уровне технологий это вполне реалистично, и камень развалится аккуратнее, чем от любого зубила.

Думать дальше не о чем, бухляка здесь столько, что хватит вооружить не один десяток лучников, а мне на первое время и пары сотен прутков за глаза. Перехватил топор поудобнее и принялся рубить, стебель за стеблем, складывая в тугие вязанки и перевязывая обрезками ивовых прутков.

Работа шла быстро, бухляк рубился неожиданно легко, одного касания топора с каплей Основы хватало на чистый срез, и ни один стебель даже не попытался меня чем-нибудь удивить. Тишина, ветер, хруст при каждом взмахе, и больше ничего.

Когда солнце заметно сдвинулось над головой, у моих ног лежало шесть вязанок по тридцать с лишним прутков в каждой. Руки чуть загудели от монотонной рубки, а спина мечтала о горизонтальном положении, но настроение поднялось настолько, что никакой усталостью его уже не перебьешь.

Закинул две связки на плечи, еще парочку за спину и две в руки. Да, тяжеловато, но зато не придется шляться сюда лишний раз. По дороге обдумывал порядок действий, и план складывался сам собой, без каких-либо усилий. Сначала эксперимент с водой, это обязательно, миска и полчаса терпения. Потом уже сделаю всё как полагается и получу итоговый продукт, а следующим шагом будет только определение конечной цены…

Интересно, за сколько стрел он согласится пойти к Кейну и начать его убеждать, что парить баранов в бане вообще-то хорошая примета и надо заниматься этим минимум два раза в неделю…

Чем дальше от холма, тем гуще стоял лес, и вязанки начали цеплять всё подряд. Ветки хватали за прутки, корни норовили подсечь ноги, а всякие корявые ветки так и лезли в промежутки между связками, словно лес проводил личный досмотр каждого выносимого стебля. Через двадцать шагов уже останавливался, выдергивал застрявший конец, поправлял съехавшую связку, и снова вперед, утешая себя тем, что второй раз сюда топать не придется.

Настроение при этом не портилось ни на каплю. Нагруженный со всех сторон зелеными палками, я напоминал сам себе здоровенного ежа, только причесанного, пруток к прутку, ни одна иголка в сторону не торчит. Любой встречный наверняка решил бы, что по лесу шевелится зеленый куст и целенаправленно куда-то топает, и даже белки на обратном пути провожали меня без прежней злости. Одна свесилась с ветки, покрутила головой и молча пропустила, решив, видимо, что существо, обвешанное палками до ушей, или родственник, или хотя бы не опасно.

Пыхтел и продирался через очередную еловую засаду, когда слева зажурчал ручей.