— А это что? — указал я на приметный гриб у замшелого пня.

— Дубняк, несъедобный, — Вельт даже не посмотрел в его сторону.

Уже третий или четвертый несъедобный гриб подряд, хотя Основы в них не заметил, а спрашивал скорее от скуки. С каждым часом идти становится всё менее занятно, и скоро, того и гляди, начну придумывать грибам имена от одной тоски.

Кое-где среди подлеска попадались папоротники высотой мне по грудь, а то и выше, с широкими мясистыми листьями, странно крупными для такого сумрачного места. Хвойный лес то и дело сменялся лиственным и обратно, а деревья вокруг стояли по большей части знакомые и обычные, разве что крупнее привычного и заметно гуще, чем в рощах у деревни.

Еще часа через полтора я окончательно потерял тропу под ногами, а Вельт уверенно топал по подстилке и время от времени резко замирал на месте без предупреждения.

Мне дважды объяснять не надо, раз человек с таким чутьем встал, лучше встать и мне. Но после третьей такой остановки стало окончательно ясно, вместо того чтобы вставать, лучше отпрыгивать в сторону. Дело тут вовсе не в страшных лесных тварях, а в Больде, топал он безмятежно и под ноги особо не смотрел, а значит, при резкой остановке кто-то рисковал оказаться прямо у него под ногами, и этим кем-то, вероятнее всего, оказался бы я.

— Чисто, — снова бросил Вельт вполголоса и быстро зашагал дальше.

А вот я замер, разглядывая дерево, которое явно выбивалось из общей картины леса.

— А это… — кивнул я в сторону раскидистой ели.

Таких здесь росло сразу несколько, ствол в диаметре не меньше метра, а в высоту едва тянет на пять-шесть, не больше. Ветки толстые и густые, но каждая клонилась книзу, как у ивы, не выдерживая собственного веса, хотя раскинуты широко. Хвоя темно-зеленая, чуть темнее привычной ели, зато заметно гуще и длиннее иголками.

А самое заметное — ствол весь залит смолой, отсвечивающей редкими бликами солнца, пробившегося сквозь кроны. По коре тянутся трещины, и из них прямо сейчас сочится смола, да и ветки сухими не выглядят: то тут, то там свисают капли и тянутся почти до самой земли. Земля под деревом, к слову, тоже вся в смоле.

— Да погодите, дайте хоть посмотреть! — возмутился я.

— На что тут смотреть? Обычная плакучая ель, не особо крупная, тут таких вокруг полно, насмотришься еще, — донесся голос Вельта уже откуда-то спереди, останавливаться он не подумал.

Правда спустя какое-то время, поняв, что я никуда идти не собираюсь, охотник всё же вздохнул и вернулся.

— Хотя до темноты мы всё равно не успеем, — добавил он, оглядывая ствол уже вблизи.

— Это вообще что за дерево, ель эта? Ядовитое? Подойду хлестнет? Сожрет? — вопросы посыпались один за другим, все-таки от местных растений тут можно ожидать чего угодно, лучше сразу уточнить у знающего человека.

— Ну, если ты насекомое, то сожрет, — пожал плечами Вельт, подобрал с земли сухой сучок и подвинул им ближайшую ветку. — Вот, видишь? Липнут к смоле, а она их поглощает. Мышей тоже жрет, а в остальном дерево мирное и бесполезное. Как вляпаешься, так и не отмоешься. Ну и попахивает неприятно, чего уж там.

Втянул носом воздух — и правда, запах есть, просто ветерок сносил его в сторону, оттого сразу и не заметил. Смола оказалась резкой и тягучей, но при этом на удивление жидкой, стекала быстро, не успевая застыть.

Что-то мне тут подсказывает, что скипидара в такой смоле хватит с избытком.