Дальше по маршруту Бьёрн, и хоть крюк получается немалый, заглянуть надо, ведь обещал проверять каждый этап. Бараки на севере росли один за другим, и тут кровельщику стоит отдать должное, работа все так же шла без простоев, на ближних секциях уже обшивали стены глиной с берестой, а на дальних укладывали свежие бревна, и Уль командовал мужиками уверенно, отдавая распоряжения прямо на ходу.

— Нормально идет, — кивнул я Бьёрну, когда тот вынырнул из-за крайней секции с теслом на плече. — Темп хороший.

— А то, — хмыкнул он и зашагал рядом. — Тут главное мужикам под ноги не кидаться, а остальное они сами.

Пошли вдоль ряда, и я по инерции задрал голову на первую секцию рядом с башнями, где бетон на кровле уже подсох и покрылся ровной матовой коркой. Ровной, если не считать цепочки глубоких вмятин, которые начинались у основания и тянулись от низа до самого верха, то есть до гребня частокола. Крупные вдавленные следы шли друг за другом, и человек, который их оставил, даже не пытался ступать осторожнее.

— Это что за придурок тебе крышу натоптал? — я указал наверх.

— Ты главное этому придурку не говори, что он придурок, — хохотнул Бьерн, и по ухмылке было ясно, что историю он успел пересказать не раз и давно превратил в анекдот. — Я сам передам, при случае.

А ведь и правда, кто у нас в деревне оставляет следы такого размера и при этом ломится напрямик, не разбирая дороги? Ответ один, и с утренней паникой из-за столба силы всё замечательно стыкуется. Ну, точнее ответа два, но первым вариантом идет Больд, а он вряд ли оставил бы такие аккуратные вмятинки. Скорее тут была бы дыра в частоколе, пожелай он выйти поскорее.

— Ну хорошо, конечно, но немного обидно, — пробормотал я, разглядывая масштаб разрушений. — Сами вмятины ерунда, заделать-то пару минут делов, замесить порцию пожиже и залить, хорошо хоть бетон уже схватился к тому моменту и выдержал, не продавился насквозь. А вот руну мне выдавил, придется переделывать.

— Которую? — Бьерн насторожился. — Ту, что от воды?

— Ее самую…

Забрался наверх и присел над тем местом, где гидрофобизация стояла до недавних событий. Узел, к счастью, выжил, и это везение, ведь раздавить его в полусхватившемся бетоне можно одним неловким шагом, а тут по нему прошлись на бегу и всем весом. Руна расплылась и стерлась, рисунок уже не восстановить, зато сам узел сместился сантиметров на десять правее и застыл в новом положении. Нанести заново можно, если работать именно там, где он сейчас сидит, а не пытаться вернуть на старое место.

— Вот тут не трогай, — показал Бьерну участок размером с ладонь. — Не заливай и не замазывай, мне надо руну перенести. Вокруг замажь, а это место оставь.

Бьёрн молча махнул рукой и ушел к своим мужикам, а я спустился и с чистой совестью двинулся домой. Не отдыхать, конечно, до такой роскоши мне в ближайшие дни далеко.

Дома нашел ведро со стрелами, которое стояло накрытое тряпкой у стены, выбрал парочку, проверил оперение и переложил в руку. Зеленые древки тепло светились в ладони, и даже как-то расставаться с ними жалко, каждая такая стрела стоит сотни обычных, но Вельт свое дело сделал, и оттягивать оплату дальше уже совсем некрасиво. Он как раз должен закончить со шкурой, так что подарок прибудет вовремя.

Вышел на главную улицу, и что-то заставило притормозить. Народ вел себя непонятно… Из переулков тянулись люди, не бегом, но торопливо, и все в одну сторону. Переговаривались вполголоса, с сосредоточенными лицами, а у закрытых ворот уже собралась плотная толпа, плечом к плечу. Стражники у решетки стояли наготове, но команд не орали и к баллистам не бросались, только смотрели наружу через щели, и это странное спокойствие в сочетании с закрытыми воротами тревожило куда сильнее открытой паники.