Ворчать по этому поводу начальник стражи себе не позволял, канавы копались для дела, а чужак в темноте переломает в них ноги вернее, чем в любой ловушке. Так что можно сказать, лишний рубеж обороны, причем даром.

У трактира ровный шаг пришлось придержать, дверь распахнулась, и на улицу вывалилась вся рыцарская компания разом, с гоготом, обниманиями и ором сразу в несколько глоток. Один из господ запнулся на ровном месте и улегся во весь рост, а поднимать его кинулся какой-то работяга, который и сам держался на ногах через раз. Гундар обошел это веселье по дуге, не поворачивая головы, за минувшие вечера насмотрелся вдоволь, ничего нового здесь не покажут.

У самой двери топтался стражник из тех, кому выпало объявлять о закрытии ворот и провожать чужих на выход.

— Ишь, набрались… — проворчал он вслед господам. — Герои хреновы.

Договаривал он уже под взглядом Гундара и на середине слова сообразил, что рот открыл зря. Стражник подобрался, уставился прямо перед собой и дальше провожал гостей молча, как и положено.

Не то чтобы рыцарей обязательно надо уважать, у Гундара к этой публике за последние дни накопился отдельный список вопросов. Но ворчать стражнику никто не приказывал, а дисциплина должна быть во всем, и неважно, как ты относишься к господам. Пока приказа нет, молчи, ты на службе. Поступит приказ ворчать, вот тогда и наворчишься, вслух и с чувством.

Дальше обход пошел ровнее, у первого склада двое стояли как учили, в тени под навесом, а не под факелом, где часового видно за полсотни шагов, зато сам он не видит ничего.

— Как смена? — Гундар остановился у угла.

— Тихо, — старший поста качнул головой в сторону свежей канавы, которая подобралась к складу почти вплотную. — Если не считать, что днем тут Хорг копает. Наорался так, что до сих пор в ушах звенит, попробуй усни после смены.

— Зато на посту не уснешь, — отрезал Гундар и двинулся дальше.

У второго склада порядок обнаружился тот же, разве что доклад вышел длиннее, за вечер здесь случилось целое происшествие, кошка уронила с поленницы полено. Гундар выслушал до конца, отметил про себя, что о таком тоже докладывают, и это правильно, после чего направился к погребу.

Недостроенный бетонный погреб торчал на отшибе серой коробкой, дверей ему еще не поставили, проем занавесили пологом, и у входа скучали двое караульных.

— Внутри проверяли?

— А чего там проверять? — не понял младший из них. — Пусто же. И гулко, свое эхо слушать страшно. Мы, честно говоря, не разобрались, что тут охранять.

— Стены, — Гундар отвел полог, убедился, что внутри действительно пусто, и вернул завесу на место. — Рунные.

Ответ стражников устроил не до конца, все-таки руны все равно не светятся, а значит не работают, но переспрашивать никто не рискнул.

Усиления этой ночью не было, посты выставили самые будничные, и никого из людей заранее не предупреждали. Так и должно быть, караул обязан сохранять бдительность каждую ночь, и следить за этим главная задача начальника стражи. Враг о нападении не предупреждает, злоумышленник в свои планы не посвящает, а караул, который делит ночи на важные и тихие, в одну из тихих деревню и проспит.

Правда, сегодня все-таки предупредили, только не враг и не злоумышленник, а староста.

Днем он вызвал Гундара к себе, и разговор занял меньше времени, чем дорога до его крыльца.

— Герда говорит, сегодня ночью в деревне что-то произойдет. — коротко, но совершенно серьезно проговорил тогда староста.