Прыгал вокруг, заходил с разных сторон, уворачивался от воображаемых лап, а на заключительный удар выделил пару единичек. Бахнуло знатно, и один из пеньков разлетелся такой мелкой щепой, что его теперь остается только собрать, залить смолой и сунуть под пресс. Получится мдф, привет из прошлой жизни, мебельщики бы оценили.

Эх, хорошечно всё-таки, утро раннее, планов громадье, и сегодня я обязательно что-то из этого громадья сделаю. Руки аж зудят от нетерпения, шило в одном месте вертится под самыми разными углами, так что задерживаться я не стал и бодрой походкой направился в сторону деревни, а оттуда к своему шикарнейшему участку.

Вот только по пути мельком заметил, что у ворот собралась целая делегация, хотя в целом всё выглядело мирно. Рыцари разве что шумели и ругались, но к этому все давно привыкли, пошуметь они любят, а после бессонной ночи и подавно. Командующий армией о чем-то тихо говорил со старостой, староста в ответ отрицательно мотал головой, с обеих сторон стояли вооруженные люди, но раз не рубятся, значит ничего такого.

— Да нам в трактире сонного порошка подсыпали! — выкрикнул кто-то из рыцарей. — Вот и получилось так! Это всё ваши!

Староста снова мотнул головой и продолжил разговор с командующим, не обращая на выкрики никакого внимания.

— Так а что в итоге произошло-то? — вопрос я произнес вслух, сам не зная кому, уж больно интересные пошли заявления.

— Не знаешь, что ли? — хохотнул проходивший мимо мужик с лопатой. — Рыцарей этих обворовали ночью! И солдат заодно, пока те пожар тушили. Представляешь? Вот они и орут теперь, что это мы, все дела.

— А это мы? — уточнил я на всякий случай.

— Кто ж знает, свидетелей-то нет. Обыскать тут всё хотят, да староста не разрешает, мол, сам обыщет, — мужик перехватил лопату поудобнее. — Мое дело малое, копать да слушать, что говорят.

Свидетелей, значит, нет, и даже Мульб ничего не видел, а вот это уже по-настоящему подозрительно, такого на моей памяти еще не случалось.

Любопытство вежливо попросило подойти поближе, послушать, о чем там говорят, и оценить, насколько всё серьезно. Но помимо любопытства у меня имеются еще и обязанности, а новости в этой деревне разносятся быстрее, чем я хожу. Всё равно скоро узнаю, так какой смысл лезть в чужой разговор?

Пока шел к участку, навстречу попались гвардейцы в латах, которые тащили куда-то трепыхающегося мужичка. Тот орал про беспредел и требовал его отпустить, но гвардейцам даже шлемы открывать не надо, и так понятно, что лица под ними каменные и на возражения им плевать.

Чуть дальше картина повторилась еще дважды, а последнего изловили уже ближе к южной стороне. Этого подняли из травы и понесли, и в нем я как раз вспомнил пьяного мужика, который ночью перся по стене и упорно пытался с нее навернуться. Он самый и есть, походка узнается даже в лежачем положении.

Мужик оказался жилистый и носатый, с впалыми щеками, голова почти лысая, только на висках серел короткий ежик, а от висков вниз по шее уходили татуировки и терялись под воротом рубахи. Хотя и на руках тоже татуировки имеются, и, наверное, на туловище. В общем, не поскупился мужик в свое время, потратился, чтобы стать более узнаваемым.

Сопротивляться мужик даже не пытался, висел в гвардейских руках расслабленно, и по его помятому виду читалось, что выспаться этой ночью ему так и не удалось. Этого, наверное, в лазарет несут, хотя это не точно, может и туда, где остальным сейчас задают вопросы.

В общем, я отбросил лишние мысли и свернул к складу. Если у армии что-то сперли, то и к нашему добру могли присмотреться, кто их знает. Так что заглянул туда, где хранятся ценнейшие шкуры и рога с прочими полезностями, а по совместительству мой особо ценный инвентарь, который домой таскать опасно.