Но нет, комок воска на месте, лоток стоит и дожидается, когда я наконец схожу к пчелкам, горшочки и бутылочки с медом выстроились нетронутым рядком. Бухты кабеля тоже никуда не делись, силовой лежит отдельно, четырехжильные и одножильные сложены аккуратнейшей горкой и ждут, когда выкопают канавки и можно будет всё подключать. Котелки валяются там же, где я их оставил. Ничего не украли, хотя за одни лосиные рога можно выручить столько, что иной работяга за сезон не заработает.

— Всё, успокоился? — хохотнули стражники у входа. — Да чего ты ссышь, мы ж не королевская армия. Всю ночь тут за барахлом твоим смотрим.

— Вообще не только за моим… — скривился я. — И зря барахлом называете, кабель штука ценная. Сами же зимой со склада жрать будете, так что старайтесь, это в ваших интересах.

— Ой, всё. Не ценишь ты нас.

Обиделись они дружно и напоказ, а я так и не понял, в чем не прав. Действительно ведь, в этой деревне надо, чтобы у меня ничего не пропадало, тут прямая выгода для каждого.

Котелки я забрал с собой, остальное пусть лежит, и вот теперь можно смело за работу. На участке меня встретил стук киянки, Рект с самого утра ковырялся со станком и, похоже, почти закончил. Станина стояла собранной, центры поднялись на новую высоту, и как раз при мне он приладил пробную заготовку, качнул педалью на пробу, убедился, что ничего не разваливается и тогда уже качнул сильнее. Механизм провернулся, палка в центрах завертелась, и резец снял первую стружку. Рект расплылся в улыбке так, будто лично изобрел всё это от педали до резца, и в чем-то он даже прав, собирал ведь своими руками.

— Работает! — он придержал педаль и обернулся. — Доводка еще нужна, ось чуть гуляет. Но точит же!

— Точит, — я подобрал с земли свежую стружку и растер в пальцах. — А раз точит, слушай сюда, это важно. — решил озвучить ему свои вечерние мысли, как раз о роликах размышлял, — Размеры мы теперь задаем стандартные. Квадрат под вагонеточное колесо берем за основу, пять сантиметров сторона, как раньше и делали. И вводим второй, на десять, под ролики. На валу колеса квадраты будут как раз десятисантиметровые, и пусть это тоже станет стандартом, чтобы каждый ролик вставал на любой вал без подгонки.

Рект слушал, шевелил губами и что-то прикидывал, а потом кивнул с таким видом, что стало ясно, мысль легла куда надо.

— Тогда надо два эталонных бруска выточить, на пять и на десять, — предложил он. — И держать у станка. Деталь снял, к бруску приложил, сразу видно, попал или нет. А то на глаз я один квадрат уже запорол.

— Соображаешь. — кивнул ему, — Вот их первым делом и выточи, до всяких роликов.

Параллельно работа на участке кипела своим ходом. Мыло варилось, жир замачивался, щелок булькал в котлах, и бригада мыловаров трудилась так, что с вопросами ко мне подходили всё реже, а это лучший показатель из возможных.

Отдельно стояла партия с цветочком и накрошенным корнем пенницы, и на нее у меня имелись особые планы. Думаю, смешать ее с оленьим жиром, которого у меня есть буквально полгоршочка, и получится особо мягкое мыло с целебным эффектом, такое хоть детям, хоть в лазарет.

Мыло варится, кирпич лепится, пусть пока и совсем не так, как мне хотелось бы. Но старые мысли об улучшении кирпичного производства станут реальностью совсем скоро, этот момент уже не за горами. Плюс горн надо ставить обязательно, и это тоже вопрос ближайших дней, а пока остается только ждать и лепить кирпич по старинке, чтобы время не пропадало впустую.

Ну а я что, лысый, что ли? Я подумал пару секунд и провел ладонью по лысине. Ну да, точно, лысый. Но это ничего не меняет, надо идти работать, искать работяг и заняться наконец установкой колеса, вот чего ждать точно не стоит.