[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: документ]

[Вместимость Основы: средняя]

[Насыщенность: избыточная]

[Качество: приемлемое]

[Структура: узловая, целостная. Внесенные данные допустимые]

[Предупреждение: возможно рассеивание Основы с течением времени. Рекомендуется изоляция носителя]

[Рекомендация: хранить вдали от детей]

От подставки под ножку стола до предостережений о детях, растем. Вселенная, выходит, опись приняла и заверила, ври мы в цифрах, узел бы попросту не завязался. Такого нотариуса нет ни у одной канцелярии, хоть столичной, хоть королевской. Осталась последняя строчка, материал ведь не идеален, со временем Основа начнет рассеиваться, а вместе с ней утечет и весомость документа. Только с рассеиванием мы бороться давно научились, спасибо пчелкам.

— Так, план меняется, — я осторожно поднял лист за уголок. — По дороге заглянем на склад.

— Зачем? — Тобас даже не моргал.

— За последним штрихом.

Печатку по пути забрали у мыловаров, тетка выдала ее строго под обещание вернуть, у них на этой печатке всё клеймение держится. На складе, в своем углу, я отщипнул от воскового комка две крохи и уронил по капле на каждый лист. Греть не пришлось, лист расплавил воск сам, капля растеклась аккуратным кружком, и печатка вдавилась без малейшего усилия. Оттиск схватился намертво, воск сросся с бумагой через Основу, и отковырять его теперь не выйдет даже зубилом. Красиво до неприличия, мерцающий лист, а на нем светится изнутри янтарная печать.

Сидел, смотрел, и оторваться не получалось. У Тобаса челюсть отвалилась и лежала где-то далеко, сказать ему было нечего, да и мне, в общем, тоже. Кральд ведь предупреждал, без печати моя подпись не стоит ровным счетом ничего. Ну вот, вопрос закрыт, причем наглухо.

И ведь мысль напрашивается сама, а смогу ли я делать такие бланки на заказ? Именные печати, которые не подделываются в принципе? Дайте подходящие материалы, а там придумаем. Особая бумага, особые чернила, капля воска, и вот тебе печать за сотню золотых… Ладно, это мы еще посмотрим.

— Вот, бери бумажки, пойдем отнесем, — протянул я листы Тобасу.

Тобас спрятал руки за спину и помотал головой. Решение, впрочем, нашлось быстро, он сбегал куда-то за угол склада, вернулся с полосами бересты и на моих глазах свернул два ладных тубуса, по одному на каждый экземпляр. Забавно всё же выходит, тубус в этом мире изобрел человек по имени Тобас, и оценить эту шутку, кроме меня, некому.

Копии, кстати, вышли неравными, первая, где почерк кривее, получилась удачнее, узел в ней завязался плотный и заряд держал уверенно. Вторая светилась скромнее, но и в ней весомости хватало с запасом. Собственно, осталось поставить еще по печати, и на этом можно завершать оформление документов и переходить уже к настоящей работе. Так что сразу от склада тубусы перекочевали в центр деревни, к старосте, где меня уже дожидались.

Читал староста молча и вдумчиво, и только на середине первого листа поднял бровь.

— Серебряк за штуку?

— Насыщенная Основой заготовка. — сразу догадался, что это про кирпичи, — Других не держим.

Пауза вышла содержательная, но спорить он не стал, достал печать и потянулся к свече, но дальше вопрос решился без него. Воск поплыл от первого же прикосновения к бумаге, и старосте осталось вдавить оттиск в готовую лужицу. Сделал он это с каменным лицом, будто так и было задумано, и лишь потом с достоинством осмотрел результат, будто проверял качество оттиска.

Кральд начал читать с ухмылкой, на человекоднях захохотал в голос, на кусте обыкновенном вытер глаза, а дочитав, посерьезнел.