Так что в лоб не пойдем, тем более решение уже заложено в конструкцию Ольда. Ставим голый обод, без единой лопасти, голому течение безразлично, воду он режет ребром, весит вдвое меньше, а лопасти вставим потом, по одной, прямо с плота. Ольд ухмыльнулся, он для того гнезда с клиньями всё и городил, остальные почесали затылки, и понимание пошло по рядам своим ходом. Кто-то дошел сам, кому-то растолковал сосед, а последний согласился просто за компанию.

Насадку обода на вал провели на берегу. В ступице вырублено квадратное гнездо под десятисантиметровый стандарт, я ведь не просто так предложил Ректу выточить два эталона, один из этих квадратов уже сидел на валу. Сам вал в диаметре девять с половиной, ну или чуть больше, но меньше десяти, так что круглый конец свободно проходит сквозь гнездо, доходит до крепления, обод садится на квадрат и расклинивается наглухо.

Скруглен вал, кстати, только на концах, по всей длине это обычный квадратный или слегка подточенный до восьмиугольника брус, простор для будущих роликов. Промежуточная опора в первую прикидку не входила, вал точился еще под две, и место под береговой столб Ольд дотачивал уже по факту, благо брус такое прощает.

Про себя я отметил главное, ради чего стандарты и затевались. Не подгоняли, не стругали по месту, просто надели, и село.

Получилось колесо на оси, и тащить такое добро оказалось сущим мучением. Больше всего оно напоминало сломанную великанскую телегу, у которой мы отобрали деталь и понесли топиться, со стороны, наверное, даже забавно, а вот нам не до веселья. Деревяха тяжеленная, схватиться не за что, ошкурить всё Ольд не успел, и даже там, где выстрогал, заноз меньше не стало.

Несли деталь впятером, на жердях, продетых сквозь спицы, как тушу с промысла, а сзади ковылял Сурик и придерживал свободный конец вала. Процессия вышла знатная, трехметровое колесо покачивалось над головами, пацаны бежали рядом и на полном серьезе ждали, что сейчас мы насадим на ось второе, и повозка поедет.

В прошлой жизни такие колеса звали нижнебойными. КПД, то есть коэффициент полезного действия у них смешной, дай бог пятая часть силы потока, зато ставятся они проще всех, ни плотины тебе, ни желоба.

Римляне на таких мололи муку на целые города, каскадами по шестнадцать штук на склоне, и ничего, империя стояла. Верхнебойное, куда вода падает сверху и работает весом, а не толчком, выгоднее раза в два, если не в три, но там уже плотина с желобом и совсем другие трудозатраты. Для начала сойдет и толкач, а плотину положим в долгий ящик, рядом с дирижаблем, римляне без дирижаблей выживали, и мы переживем.

— Рыбу свою вчера сожрали? — у воды уже покачивался плот, и Герт на нем выглядел сонным, но довольным. По глазам вижу, сожрали, а ведь договаривались, что мне оставят.

— Не, уплыла, сволочь, — лапшу на уши он вешал без малейшего старания. — Только отвернулся, она хвостом махнула, и поминай. Ну ничего, место уловистое, еще наловлю!

— Только не сегодня, — огорчил я его. — Держи плот, грузиться будем.

— Так он не выдержи…

Договорить Герт не успел, мужики уже шагнули на бревна, плот качнуло, и рыбак едва не отправился проверять свое уловистое место лично. Возмущайся не возмущайся, а помогать пришлось, водный транспорт мы отобрали слишком уверенно и нагло.

Речной конец вала ставили с плота. Подтянулся Нирт, и вдвоем с товарищем они уперлись жердями в дно, подгоняя всю конструкцию к свае, я спрыгнул в воду и помогал оттуда, еще один мужик разделся, нырнул следом и чуть не вылетел обратно, только зубами застучал.

— Да держи ты ровнее! — гаркнул мокрый мужик с красной рожей.