— Да держи ты ровнее! — гаркнул мокрый мужик с красной рожей. Он в который раз заводил конец вала в ложе, и пусть обод у нас голый, течением его все равно помаленьку сносило. Плот вдобавок гулял сам по себе, то вперед, то назад, Герт с Ниртом елозили шестами по дну и никак не находили упора. Один уткнулся в глину, там, где течение ослабло и намыло затончик, зато второй раз за разом попадал в голые камни, и шест соскальзывал.

Ругань стояла что надо, причем ругались в основном на саму ситуацию. Колесо держать неудобно, на плоту стоять неудобно, вал в ложе не идет, и вообще, Сурик, хрен ли ты там встал?

— А что не так? — возмутился Сурик с берега.

— Да не знаю… Просто ты на берегу, а мы в воде, — вздохнул мужик. Свою часть работы парень как раз выполнял на совесть, а мог бы махнуть рукой и уйти лепить кирпич.

Решение по итогу пришло само. Пока мужики орали и кряхтели, я сбегал на берег за мотком пеньковой веревки, после появления волосяночных тросов пенька валяется по всему участку, хотя недавно считалась верхом технологии и ценнейшим ресурсом. Этой веревкой Герт вязал плот на ночь, а утром скинул ее и поплыл, ну а я позаимствовал ее для тех же целей и намертво примотал плот к свае. Болтаться он не перестал, но хотя бы присмирел.

— Лучше? — уточнил я у тех, кто отвечал за конец вала.

— Лучше! — отозвались они хором, и дальше налегли уже всей толпой. Те, кто в воде, задрали колесо повыше, двое на плоту вцепились в круглый конец, раздался стук, и первый столб был побежден.

Жердь с разметочной нитью в процессе все-таки снесли, но это уже не страшно, уровень выведен сносно. Свободный конец лег в свое ложе без скандала, разве что с легкой кривизной, которую позже выберем подкладками.

Дальше на сцену вышел Ольд. Крышки, клинья, пара ударов киянкой, и вал оказался заперт сверху по всей длине, а бригада развалилась кто на берегу, кто на плоту. Уль объявился посреди этого отдыха без единого звука, поправил на берегу жердь, которая лежала не по его системе, и удалился раньше, чем кто-нибудь успел поздороваться.

— Хорошо-то как… — выдохнул один из мужиков, и я согласился с ним целиком. Хотя нет, сейчас станет еще лучше.

Встал, под непонимающими взглядами снова забрался в воду и провернул колесо. Висит оно, можно считать, над водой, обод лишь слегка чиркает по волнам, оттого и монтаж вышел таким веселым, вал приходилось задирать почти на высоту собственного роста. А попробуй позадирай его с шаткого плота, тут уже не до попаданий в ложе, самому бы не ухнуть следом.

Проверка простая и обязательная, полный оборот руками. Вал должен идти ровно, без закусываний, а если где подхватывает, значит ложа не соосны, и лечится это подкладками. Подхватило один раз, на среднем береговом столбе, подложили пластинку, провернули заново, и пошло как по маслу. Собственно, смазку я выдавал по ложке и жалел каждую, медведоедова жира у нас не бочки, зато с ним ложа проживут не один год.

— Ну вот и славно! — объявил я, и народ вокруг откровенно радовался, нравится им быть причастными, и я их прекрасно понимаю. — Но это еще не всё. Теперь лопасти!

Снова плот, и дальше по накатанной, лопасть в гнездо, клин сверху, два удара киянкой. Первые четыре встали спокойно, а дальше началась вещь предсказуемая, но для мужиков все равно внезапная, колесо зацепило струю и принялось проворачиваться под руками. Очередную лопасть дернуло вместе с ободом, мужик не удержал, и деревяшка ушла в свободное плавание. Пацаны с воплями рванули наперегонки по берегу, выловили беглянку ниже по течению и принесли, сияя, будто вытащили щуку.

Работу я остановил и поставил стопор, на береговом квадрате вала веревка с клином, и колесо замерло. Дальше лопасти вставали без фокусов, а себе под нос я отметил, что стопор вообще-то нужен штатный, на зиму и на ремонт, и внес его в бесконечный список доделок.