— Думаешь, хватит? — Дагна повела подбородком в сторону реки. — Колесо твое еле ползет, а крыльчатке ход нужен.

— Для того ролики и разные, — я тронул метровый обод на валу. — Смотри. Ведущий у нас почти в метр, значит за один оборот он протаскивает через себя три метра веревки с лишним. — на самом деле три целых четырнадцать сотых, а точнее число «пи» я и не помню уже, там много циферок после запятой, — А у малого весь обхват сантиметров тридцать, и чтобы пропустить те же три метра, ему придется обернуться десять раз. Один оборот колеса, десять оборотов крыльчатки, вот и весь расчет.

— А если и десяти мало?

— Ставишь между ними промежуточный валик и умножаешь еще раз. Но нам пока и этого за глаза.

Кольцо легло в канавки, натяжной рычаг, прикрепленный к вкопанному у горна столбу принял камень, и крыльчатка взвыла. Колесо ворочается не спеша, а она воет и чуть поскрипывает, и горн получил ровный злой поддув, которому теперь и уставать не с чего. Угли из багровых сделались белыми, Дагна посмотрела на это молча, потом на меня, и в кои-то веки без подколки.

— Жар держит ровнее, чем человек.

— Человек устает, а река нет, ее рыба толкает. — развел я руками, и даже немного пожалел об этом. Вдруг Мульб услышит? Это ж какие слухи потом пойдут, что Рей заставляет бедную рыбу работать.

Подмастерье, которого до сегодняшнего дня держали при воздуходувке главной тягловой силой, был торжественно освобожден, но счастья на его лице я не разглядел. Первые полчаса парень откровенно не знал, куда себя деть, слонялся вокруг горна и подозрительно косился на веревку, которая отобрала у него смысл жизни, а стоило встать поближе к улитке, как рука сама дергалась крутить.

— А молот когда? — Дагна выждала столько, сколько требовали приличия, то есть нисколько.

— Молот третьим, — отмахнулся я. — Сначала станок, без станка кулачок под молот сложно выточить. Дай станку день, и возьмемся.

— Бе-бе-бе! — отозвался со своего места Рект и мгновенно заткнулся, встретившись с Дагной взглядом. — Ну правда же, я ведь говорил!

Станок оставался последним недоделанным звеном, и вот его мы еще даже не начинали. Старый педальный свое дело сделал, ролики выдал какие надо, но под водяной привод нужна машина посерьезнее, и стоять она должна у вала, напротив свободного ролика.

Фундамент под нее заложили еще днем, пока Рект догонял канавки. Мужики выкопали две ямы, вкопали бревна комлями вниз, обвязали их поверху рамой из бруса и залили всё это бетоном с отвердителем, а раствор катали в бочке уже без моих подсказок, разве что очередь на катание делили громче, чем стоило бы. Потом раму расклинили так, что она перестала отзываться даже на удар ноги, и дальше оставалось ждать, а ожидание я в итоге потратил на объяснения, благо зрителей вокруг ямы собралось прилично.

Смысл всей этой возни простой, станок обязан быть жестче того, что он точит. Резец боится дрожи, любое биение станины тут же уходит в деталь волнистым следом, и по дереву это еще простительно, дерево многое прощает.

А вот металл не простит, на нем усилие резания вырастает в разы, и когда мы до металла доберемся, станку придется стоять мертво. В прошлой жизни станины таких машин лили из чугуна, весом с хорошую телегу, а самые точные станки ставили на отдельный бетонный куб, не связанный с полом цеха, чтобы до резца не доходила чужая дрожь.

Нам до чугуна пока далеко, но бревна в земле и бетон поверху родом из той же школы. Да и дорожка эта проторена задолго до нас, металл когда-то брали напильником и терпением, а пушечные стволы рассверливали неделями, и крутило те сверла, между прочим, такое же водяное колесо.