Час пролетел незаметно, а когда я наконец разогнулся и потёр затёкшую поясницу, в голове было ясно, руки горячие от работы, а Основы стало даже больше, чем до утренней зарядки.

[Основа: 1/15 → 5/15]

Вот так, наверное, и будет начинаться каждый мой день отныне. Разрушение на рассвете, пока никто не видит и не задаёт лишних вопросов, потом Созидание для восстановления, а дальше обычная работа, которой столько, что хватит до глубокой ночи. Неплохой распорядок, если подумать. Оба Пути прокачиваются, тело просыпается, и к началу рабочего дня я уже в форме.

День после этого пошёл как-то одновременно стремительно и при этом тянулся бесконечно. Бесконечной была вереница стройматериалов: корыта с раствором, тачки со щебнем, вёдра с известковым тестом, кучи песка и горы кирпича, которые росли под навесом и таяли у обжиговых ям с примерно одинаковой скоростью. Стремительно при этом таяли силы, но сколько бы они ни таяли, ноги по-прежнему держали, руки делали своё дело, и останавливаться посреди этого потока не хотелось, потому что стоит остановиться, и уже не встанешь.

Хорг был на объекте задолго до рассвета. Когда я подошёл к северным воротам, он уже успел дважды проверить армирование, трижды обругать кого-то за криво установленную распорку и один раз пнуть ведро, которое кто-то поставил не туда. Настрой боевой, глаза красные, и по скупым движениям видно, что спал он не сильно больше моего, а может, и вовсе не ложился.

После ночного разговора с Бьёрном не удивлюсь, если просидел до утра у себя, глядя в стену и пережёвывая старые обиды. Но работе это не мешало, скорее наоборот, злой Хорг работает за троих и требует того же от остальных.

Первые корыта с раствором уже стояли у края ямы, и мужики заливали вручную, черпая деревянными лопатами и разравнивая по опалубке.

— А бочкой чего не мешаете? — возмутился я, указав на мешалку, которая мирно стояла у навеса и никого не трогала. — для кого ее строили тогда?

— Да кто его знает, что ты вообще прикатил. — Хорг покосился на бочку и пожал плечами, — Не стали без тебя трогать, а то мало ли ты там внутри сидишь.

Хмыкнул про себя и оценил попытку. Шутка, пусть и кривоватая, но для Хорга утром после такой ночи это уже прогресс. Значит, настрой действительно боевой, и значит, сегодня мы горы свернём. Или хотя бы зальём фундамент, что в наших масштабах примерно одно и то же.

Показал, как открывается лючок, как работает деревянный фиксатор, как задвижка ходит по пазу. Мужики столпились вокруг и глазели с осторожным любопытством, как будто я демонстрировал ручного медведя, а не бочку на колёсах.

— Грузите сюда вёдер десять сухих материалов, — скомандовал, откинув крышку лючка. — Песок, кирпичную муку, щебень мелкий. Потом заливайте воду и закрывайте. Известковое тесто отдельно, прямо в лючок, и сразу закрывать.

Загрузили, утрамбовали, залили. Закрыл фиксатор и указал рукой на бочку.

— Ну что, катайте. Шагов сто в одну сторону, шагов сто обратно.

Четверо мужиков упёрлись в бочку и покатили. Колёса заскрипели, бочка тяжело тронулась с места, и изнутри послышалось глухое перекатывание, от которого сразу стало ясно: процесс пошёл. Мужики довели бочку до условной отметки, развернули и покатили обратно. На третьем проходе один из них приноровился и уже рулил в одиночку, подталкивая плечом, а остальные шли рядом и глазели.

Но к середине второго замеса я обратил внимание на кое-что неприятное. Колёса с каждым проходом вдавливались в землю всё глубже, оставляя борозды в ладонь глубиной, и катить становилось тяжелее с каждым разом. Полная бочка весит прилично, грунт мягкий, утоптанный, но не каменный, и деревянные колёса попросту увязали в собственных колеях.

Вот этот момент я не учёл. Надо было сразу думать о дороге, а не надеяться, что земля выдержит.