Но даже так, первые замесы прошли без особых проблем. Да, трудно, но это куда легче, чем месить лопатами в корыте, ни в какое сравнение не идет.

Так что пока грузили очередную порцию раствора, я решил заняться усовершенствованием процесса. Собрал ещё десяток свободных рук и мы отправились к ближайшей россыпи песчаника, которой на берегу хватает. За полчаса мы наковыряли достаточно плоских камней, чтобы выложить полосу длиной в сотню шагов и шириной в полторы бочки. Укладывали плотно, без зазоров, трамбовали щебнем и утаптывали, пока дорога не стала ровной и твёрдой.

После этого дело пошло совсем иначе. Бочка каталась по камню легко, слегка подпрыгивая на стыках, и от этих подпрыгиваний раствор внутри мешался ещё лучше, чем на ровной поверхности. А когда я догадался закинуть внутрь несколько округлых булыжников размером с кулак Хорга, качество замеса подскочило до неприличия. Камни перекатывались внутри, разбивали комки и дополнительно перемешивали смесь, превращая грубую кашу из песка и извести в однородную массу, которую Хорг, открыв первое корыто, молча потрогал пальцем и одобрительно хмыкнул.

За пару часов сделали несколько замесов, и каждый последующий получался быстрее предыдущего. Пятеро мужиков с бочкой выдавали примерно столько же готового раствора, сколько три десятка человек с корытами, и это не преувеличение, а холодный расчёт. Тридцать пар рук, тридцать лопат, тридцать спин, согнутых над деревянными лоханями, и всё это заменяла одна ольдовская бочка на колёсах, которую вчера ещё никто не воспринимал всерьёз.

Ольд, кстати, тоже заглянул ближе к полудню, увидел процесс и заржал так, что мужики побросали лопаты и обернулись. Но когда ему показали, сколько замесов выдаёт бочка за час, смех сменился задумчивым прищуром.

Плотник обошёл конструкцию кругом, потрогал обручи, присел и заглянул под колёса, потом выпрямился и заявил, что у него на складе стоят две старые бочки, которые для хранения уже не годятся, а вот для такого дела вполне подойдут. Пообещал переделать их к завтрашнему вечеру и умчался обратно в мастерскую, на ходу бормоча про ширину лючка и крепления обручей.

После полудня фундамент был почти залит. Серая масса заполнила опалубку до верхнего края, мужики разравнивали поверхность досками, а Хорг ходил вдоль ямы и проверял каждый сантиметр, тыкая пальцем в подозрительные места и заставляя подливать туда, где уровень просел. Работа шла без остановки, и я понимал, что моё присутствие здесь уже не обязательно. Дальше Хорг справится, мужики знают, что делать, раствор замешан с запасом, и если ничего не пойдёт наперекосяк, к вечеру фундамент второй башни будет готов.

Надо будет только вернуться, когда закончат, и нанести руну восстановительного типа на свежий бетон, пока он ещё мягкий. Без неё фундамент простоит и так, но с ней микротрещины от высыхания затянутся сами, и конструкция наберёт прочность быстрее и ровнее. Правда, руна без соединения с накопителем по-прежнему будет работать только когда я её подпитаю вручную, но после сегодняшней ночи у меня появилась надежда, что скоро это изменится.

Ну и надо бы наведаться к Ольду насчёт разборных щитов опалубки. Я заказывал их позавчера вечером, когда забирал бочку, и если плотник сдержал обещание, сегодня они должны быть готовы. Надеюсь, Ольд правильно понял, что мне нужно, и не стал мудрить от себя, хотя с Ольда станется приделать к щитам резные ручки и покрыть лаком в три слоя.

Так что вернулся к навесу и к своим кирпичам, пока Хорг с мужиками заканчивали заливку. К кирпичам меня тянуло как минимум потому, что сегодня обожжена рекордная партия. Точнее, её уже почти загрузили в ямы, и мне хотелось пересчитать, сколько получится на выходе.

Под навесом кипела работа. Пятеро лепщиков стучали колотушками в размеренном ритме, формочки работали без простоя, три из големовой глины и две обычных, двое подносили глину, Сурик метался между ними и следил, чтобы формочки не простаивали.