Хорг оказался в своей стихии, и смотреть на это было даже приятно. Со стороны может показаться, что он недоволен всем и всеми, что каждый работник вызывает у него физическую боль, а сама стройка существует лишь для того, чтобы испортить ему настроение. Но на самом деле всё ровно наоборот. В глазах зажегся огонек азарта, движения стали чётче и быстрее, голос набрал какую-то особую мощь, и видно, что Хорг действительно занят любимым делом.

Массовое строительство, видимо, напомнило ему молодые годы, когда он работал в городе, учился, возводил в бригаде крупные и серьезные постройки. Ещё до того, как жизнь свернула не туда и на дне каждой кружки стало находиться утешение получше любого контракта.

— Вот когда я был как ты, давно бы взял ноги в руки и пошёл копать! — снова прорычал Хорг, подтолкнул меня в спину лапищей и зашагал к нашим пробным фундаментам.

— Просто когда руки растут из жопы, в них удобнее ноги брать. — Вроде мысль озвучил тихо, но Хорг вдруг резко остановился, и я впечатался ему в спину, как в каменную стену. Здоровяк медленно обернулся. Глаза налились кровью, челюсть напряглась, и на секунду показалось, что сейчас я узнаю, как выглядит мир с высоты птичьего полёта.

— Ха! — то ли хрюкнул, то ли хохотнул он, после чего развернулся и пошёл дальше.

Мне не показалось? Насколько помню, это первый раз, когда я слышу его смех. Причём в памяти Рея тоже ничего такого не всплывает, там Хорг всегда угрюм и серьезен, а сам Рей боялся даже слово вставить в разговор, предпочитая слушать или убегать и прятаться.

Не умел Рей общаться с такими людьми, вот и всё. Я-то на стройке в прошлой жизни сколько лет провел, прорабов знал достаточно, и даже если на первый взгляд они только и делают, что матерят всех подряд, то на деле многие из них вполне добродушные мужики. Надо просто говорить с ними на их языке.

Столбики торчали из земли ровным рядком, облепленные сверху подсохшей коркой раствора, и выглядели вполне солидно для чего-то, что мы залили день или даже два назад. Я взял лопату и начал обкапывать первый столб, стараясь не повредить раствор.

— Да чего ты с ними возишься, — буркнул Хорг и принялся выдёргивать столбики из земли голыми руками, складывая каждый у края своей ямки. Земля поддавалась неохотно, но против Хорга у неё не было ни единого шанса. Я бы возился минут по пять на каждом, а он управился с пятью быстрее, чем я успел выкопать один.

Первым делом взялись за образец с маслом. Хорг притащил зубило и молоток, примерился, легонько тюкнул сбоку, и раствор раскололся. Куски легко отошли от арматуры, не оставив на прутках почти никакого следа. Раствор внутри гладкий, арматура чистая, и между ними ни малейшего сцепления, будто два незнакомца, которых случайно посадили за один стол.

— Дерьмо, — резюмировал Хорг, повертев обломок в руках.

— Да, из-за масла камень не схватился с арматурой, — я поднял один из прутков и осмотрел. — Но она не сгнила, это уже неплохо. Да и раствор ещё силы не набрал, он окрепнет только через пару дней.

— Да толку, если не сгнила и не схватилась, — Хорг махнул рукой и отбросил обломок в сторону.

И то верно, арматура без сцепления с раствором бесполезна, она должна работать вместе с камнем, а не болтаться внутри как палка в пустом ведре.

Следующей раскололи вторую, где вместо масла наносился пек. Хорг снова приладил зубило, ударил, и результат получился лишь немногим лучше предыдущего. Раствор отвалился не так легко, пришлось стукнуть дважды, но прутки внутри всё равно оказались практически чистыми. Хвойная смола застыла тонкой корочкой между арматурой и камнем, и корочка эта сработала как разделитель, не позволив раствору вцепиться в железное дерево.

— Тоже мимо, — Хорг почесал затылок.