Подошёл к месту, где вчера оставил готовые конструкции, присел на корточки и положил ладонь на ближайший блин. Что-ж, выглядит неплохо, но «выглядит» и «работает» в строительстве далеко не одно и то же, так что запустил анализ и только подтвердил их полную боевую готовность.

[Рекомендация: объект готов к эксплуатации]

Провёл ладонью по рабочей поверхности, ощупывая насечки. Грубовато, но для кустарного производства вполне сносно, а руны обеспечат долговечность, которой обычный камень не даст. Крутите, мужики, эти жернова вас переживут, а может и ваших внуков.

Теперь дело за малым: найти четырёх невольных добровольцев на каторжный и почти рабский труд, который я, разумеется, подам как почётную и ответственную миссию. Дипломатия, однако, та еще сволочь, но иначе никак. Все равно у Хорга работа куда каторжнее и тяжелее, как по мне.

По пути к башням задумался о Ректе и Уле. Эти двое работают со мной с тех пор, как Ренхольд сбежал из деревни, бросив их без денег и без крыши. Живут у меня, едят со мной, вкалывают от рассвета до заката, и всё это за обещание, которое я бросил между делом, когда Рект заикнулся про награду за труд. «Будет награда, только серебро разменяю», вот и весь мой договор.

Разменять с тех пор как-то не вышло, потому что каждый день находилось что-то поважнее мелочей вроде оплаты людям, которые и без неё никуда не денутся. До города не добраться, обозы давно перестали ходить, ярмарок нет. Мы все тут заперты, и Рект с Улем не исключение. Но обещание есть обещание, и при первой возможности надо рассчитаться, а то совесть напоминает о себе в самые неподходящие моменты.

Дошёл до башен и сразу увидел четверых мужиков, которые сидели возле корыта с кирпичной крошкой и вяло стучали камнями по обожжённым черепкам. Процесс шёл со скоростью, при которой на замес одной бочки раствора уйдёт примерно до следующей зимы. Вот они, мои кандидаты.

— Подъём, мужики, — я остановился рядом и хлопнул в ладоши. — Камушки можете отложить, пойдём со мной, покажу кое-что.

— Куда опять? — заныл один, тот что покрупнее, с красным обветренным лицом и руками, перемазанными кирпичной пылью.

— На повышение, — я постарался выглядеть серьёзным.

Мужики переглянулись, явно не веря, но встали и пошли следом. Привёл их к жерновам, и четыре пары глаз уставились на бетонные конструкции с нескрываемым подозрением, слегка разбавленным любопытством.

— Это что? — уточнил красномордый.

— Это ваше новое рабочее место, — я достал из ближайшей обжиговой ямы несколько расколотых кирпичей и положил рядом с жерновом. — Смотрите. Сначала надо раскрошить вот так, чтобы куски были не крупнее вишни, иначе в желоб не влезут.

Разбил кирпич на мелкие куски, ссыпал в углубление на верхнем блине и ухватился за рукоять. Провернул с усилием, бетон заскрежетал о бетон, и из бокового желобка потянулась тонкая струйка кирпичной муки, прямо в подставленный лоток. Мелкая, ровная, куда лучше той крошки, которую они выбивали камнями.

— Видите? Чуть проще, чем раньше.

— Ну голова, Рей, — расплылся в улыбке красномордый, а остальные закивали, — во даёт!

— Я не закончил, — поднял палец. — Раз теперь работать стало проще, норма муки повышается в шесть раз.

Улыбки увяли, как цветы под первым заморозком.

— Так не было никакой нормы, — забубнил один из них. — Мы сколько можем, столько и делаем.