Жалкая и бессмысленная попытка, потому что дерево растет столетиями, вбирает Основу корнями, стволом, каждым листом, и от этого становится несокрушимым. А эти существа берут мертвый камень, суют в него каплю ворованной энергии и думают, что это их защитит.

Впрочем, это ничего не изменит. Все эти поделки рухнут, и камни с их смешными огоньками рассыплются в пыль, потому что камень остается камнем, сколько энергии в него ни вкладывай. А дерево остается деревом, живым и настоящим, и в этом вся разница между теми, кто принадлежит миру, и теми, кто в нем лишний.

Он присел на корточки и коснулся земли длинными узловатыми пальцами. Почва здесь болеет… Неглубоко, в верхних слоях, там, где корни деревьев переплетаются с человеческими отходами. Люди не чувствуют этого, они вообще ничего не чувствуют, кроме голода и собственного страха, но земля помнит, и земля устала.

Остальные уже близко, и когда они придут, эти низшие убогие твари узнают, что их мерзкие постройки не стоят ровным счетом ничего, а по силе они никогда не сравнятся с истинными хозяевами этих земель.

Природе не нужен этот противоестественный элемент, никогда не был нужен и никогда не будет. Люди пришли в мир незваными, расплодились, вырубили лес, изуродовали землю и считают себя хозяевами. Но хозяева не прячутся за стенами от тех, кому этот мир действительно принадлежит.

Он выпрямился и в последний раз окинул деревню ощущением. Запомнил расположение, количество, направление стены. Старший должен знать, и знать точно, потому что когда придет время, каждая ошибка будет стоить жизней. Жизней его сородичей, которые бесценны, в отличие от жизней копошащейся внизу мерзости.

Развернулся, чтобы уйти обратно в тень деревьев, туда, где ждут остальные, и резко замер.

За спиной стоял человек.

Не шумел, не пах, не фонил почти ничем, и это было неправильно, потому что люди всегда выдают себя звуками или запахом, но даже если не так, они всегда фонят своей грязной кислой Основой, по которой их можно учуять за сотню шагов. Этот же был почти невидимым. Стоял в трех шагах, и в его позе не было ни страха, ни напряжения, ни даже удивления, будто он тут давно и ему совершенно все равно, кто перед ним.

Человек чуть наклонил голову и растянул губы. У людей такое выражение обычно означает веселье, но веселья в нем не было. В нем вообще ничего не было, кроме тихого ровного спокойствия, и от этого спокойствия по зеленоватой коже прошла мелкая рябь.

Без доспехов, без оружия, в простой деревенской одежде. Даже Основу почти не излучает, и та, что есть, свернута внутрь так плотно, что снаружи ее почти не видно. Слабый и одинокий, не представляющий никакой угрозы.

Человек открыл рот и произнес что-то на своем коротком лающем языке. Смысл слов прошел по поверхности сознания, не задев глубины, но интонацию он уловил. Насмешка и уверенность, а за ними еще что-то, чего он раньше не слышал от людей и потому не смог распознать.

Не важно, что именно пролаял этот недомерок. Разведка закончена, пора возвращаться, и эту досадную помеху он уберет быстро и тихо, как убирал десятки таких же до него, коротким движением, после которого на земле остается только медленно остывающее тепло.

Глава 8

Площадка под топку будет располагаться рядом с задним фундаментом, вплотную к стене будущего лазарета, это мы уже поняли еще на моменте планирования, но теперь только принялись за дело. Копать особо глубоко не пришлось, грунт тут и без того каменистый, а под топку хватит неглубокой ямы. Ну и незачем закапывать ее в землю, топка довольно маленькая, никаких лишних каналов в ней не будет. Просто сверху обложу с небольшим запасом для прочности, тепло будет уходить сразу под пол, а не греть улицу или уходить в почву.