Рассыпал по дну щебень, подровнял ладонью, простучал палкой, чтобы камни легли плотнее и не прыгали под ногами. Потом разложил прутки железного дерева крест-накрест, завязал в местах пересечений тонкой проволокой и пропитал Основой от нижнего ряда до самых концов. Экономил каждую каплю, потому что впереди еще стяжка и каналы, но арматура без Основы — это просто палки, так что тут скупиться нельзя.

Так, опалубка готова, щели промазаны… Все готово под заливку, осталось только дождаться раствора.

— Мужики! — окликнул я. — Хватит бочку катать, сливайте сюда, я готов.

Бочку покатили охотно, потому что катать куда проще, чем таскать ведрами, а в деревне уже усвоили, что если Рей кричит «готов», значит, раствор должен литься не через минуту, а прямо сейчас. Двое взялись за обода, третий подталкивал сзади, бочка скрипнула, поехала, застучала по камням, и в этот момент мне ударило по ушам так, что я невольно сложился пополам.

Тонкий пронзительный писк, на самой границе слышимости, пропитанный Основой насквозь. Боль рванула от макушки к затылку, в ушах зазвенело так, будто внутрь головы засунули колокол и врезали по нему железным прутом. Я зажал уши ладонями, но это не помогло, потому что звук шел не через воздух, а откуда-то изнутри, по чему-то, чего у обычного слуха нет и быть не может.

Мужики услышали тоже, но им явно досталось в разы слабее. Один остановил бочку, второй выпрямился, третий завертел головой по сторонам, пытаясь понять, откуда и что.

— Чего это? — растерянно выдохнул первый.

— Из леса вроде…

— Слыхали? Или мне почудилось?

Писк оборвался так же резко, как начался, не затих или ослабел, а именно оборвался, будто пискуну зажали глотку. И в этот самый обрыв вместе со звуком по мне прошла волна, которую словами описать хоть и возможно, но все равно никто не поймет. Чужое острое отчаяние, страх, мольба о помощи ударили прямо в грудь, и сразу следом пришла тишина, будто бы сам лес затаил дыхание.

Что за чертовщина? Писк действительно шел со стороны леса, это точно, за частоколом, за деревьями, где-то там.

Разогнулся, встряхнул головой, прислушался. В ушах еще звенело, но уже совсем не так, и сквозь звон пробился другой звук. Лязг, топот, короткие отрывистые команды от ворот. Обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо проносятся всадники.

Латы грохочут, кони храпят, и клинки в руках у гвардейцев отливают голубоватым свечением Основы. Выглядит это, конечно, эффектно, но я зацепился взглядом за другое. У одного из всадников щит висел на ремне за спиной, и в момент, когда конь прошел мимо меня, на щите вспыхнула руна. Короткая вспышка, мгновенная, и сразу погасла. Если бы не смотрел прямо в этот момент, не заметил бы.

Ага, на щитах тоже рунки есть… Ну логично, кто бы сомневался. Классно, конечно, что у них все оружие усиленное Основой, хорошо им, наверное. А я тут с кривым восстановителем на кирпиче.

Следом распахнулась дверь дома старосты, и он вылетел на улицу росчерком, так, что я даже лицо толком не разглядел. Только силуэт пронесся, и всё, уже у ворот.

Где-то в центре деревни зазвенел металл о металл, частый, рваный, совсем не похожий на колокол. Местный аналог набата, видимо, и били в него явно не для красоты. Бабий визг, детский плач, топот бегущих ног, кто-то крикнул «в подпол», кто-то «к домам». Деревня заметалась, как курятник, в который запустили лису.

Вот оно, значит. Вот это и есть то самое нападение, которого Кральд ждал со дня приезда?

— Мужики, валим! — крикнул один из работяг и бросил лопату в грязь. — Как в Валунках будет!

— Так в Валунках этого писка не было, — засомневался второй, но уже начал пятиться в сторону изб.