Нашел Чугунка у южного входа, где тот стоял в своем доспехе и выглядел посреди деревни примерно как статуя посреди огорода. Объяснил, что мне опять надо в лес, к лиственнице, и на этот раз я намерен ее повалить, а не просто посмотреть и уйти.

— Двоих дам, — коротко кивнул он. — Подойдут к воротам.

Пока ждал у башен, нарвался на Больда, который шагал мимо с бревном на плече и что-то мурлыкал себе под нос. Бревно при каждом его шаге покачивалось так, что ближайший забор на всякий случай подрагивал.

— Больд, я к лиственнице иду, валить буду. — окликнул его, — Не хочешь прогуляться?

— А чего ж нет! Пойду! — обрадовался он и сбросил бревно прямо там где стоял. И вот вопрос, а как его теперь убирать? Но это проблема какого-то бедолаги, которому это бревно перекрыло калитку…

Но Больда встретил удачно, ведь если кто и способен дернуть за что-нибудь так, чтобы оно оторвалось вместе с частью ландшафта, так это он. А лиственницу хотелось бы все-таки сдернуть и желательно сегодня.

Ну и, собственно, на сборы ушло не больше двадцати минут. Тарн и Фальк подошли к воротам, и на этом мы двинули в лес.

По пути встретили несколько бригад, и от этого зрелища на душе потеплело. Мужики тащили стволы железных деревьев к ямам, где их будут пережигать на уголь, и работа шла ходко, четко, без суеты. Один здоровяк протопал мимо нас с мешком за спиной и едва не вминался в землю от тяжести, внутри угадывались знакомые бугристые очертания клубней.

Железная картошка, как я их про себя называю, пошла потоком, и это хорошо, значит добыча налажена и работает без моего участия. Главное, чтобы выжившие деревья никто не трогал, но никто и не будет. Все-таки Эдвин четко дал понять, что так делать не стоит.

Шли около двух часов, и лес постепенно менялся, деревья становились выше и реже, подлесок гуще, а земля под ногами тверже. Больд шагал впереди и раздвигал кусты с таким усердием, что за ним оставалась просека, по которой можно было бы прокатить телегу. Охотники шли по бокам, настороженно поглядывая по сторонам, хотя зверья по-прежнему не видно и не слышно, будто лес вымер.

Лиственницу мы увидели издалека, и я невольно остановился, хотя видел ее уже второй раз. В прошлый визит она произвела впечатление, но сейчас, в утреннем свете, казалась еще массивнее.

Остановились на краю опушки, там, где обычные деревья еще росли и можно было спрятаться за стволами.

— И как будем валить? — проговорил Тарн, разглядывая лиственницу без особого восторга. — Ты же в прошлый раз так и не придумал.

— У меня в прошлый раз и задачи другие были. — Я не отрывал взгляда от дерева. — А теперь без лиственницы я отсюда не уйду.

Охотник хмыкнул, но спорить не стал, видимо, решил, что это мои проблемы, а его дело охранять.

Прокрутил в голове варианты, которые уже перебирал в прошлый раз. Уронить на нее соседние деревья не выйдет подкоп под корни тоже не вариант, размыть почву ручьем можно, но это дни работы, а у нас каждый день на счету.

Стоял, смотрел на дерево, и в голове вертелась одна мысль, от которой никак не получалось отмахнуться. Веревка из волосянки прекрасно проводит Основу, это факт проверенный. Клей из нее же склеивает намертво, это тоже факт, причем вчерашний, на воротах убедились.

А что, если намазать клеем веревку, закинуть ее на лиственницу и подождать, пока все веточки к ней прилипнут? Лиственница живая, она хватает все, что к ней прикасается, это ее природа. Веточки обовьются вокруг веревки, клей схватится, и получится связь, которую не разорвать без разрушения материала, как с теми бревнами на воротах. А дальше Больд берется за свободный конец и дергает.

Покосился на Больда. Тот стоял и с интересом разглядывал лиственницу, почесывая затылок. Вариант рабочий, и Больду он может даже понравиться, потому что дергать за веревку это ровно тот вид работы, для которого он создан.