Но есть и другой подход… Справа журчит ручей, и в прошлый раз я уже думал про размыв, но отбросил идею из-за нехватки времени. А если не просто перенаправить воду к корням, а сделать подкоп? Прокопать канал так, чтобы струя била снизу, прямо под корневую систему, размывая грунт не по поверхности, а изнутри, от основания? Корни-то рыхлят землю, значит грунт под ними и так рыхлый и нестабильный, а если добавить туда воду под напором, все это превратится в кашу за считанные часы, а не за неделю.

Можно было бы и совместить. Размыть основание снизу, ослабить корни, а когда дерево начнет крениться, дернуть веревкой и уронить окончательно. Перестраховка не лишняя, дерево огромное и может упасть куда угодно, а с веревкой хотя бы направление контролируем.

Но тут на лице моем, видимо, сверкнула такая улыбка, что охотники одновременно напряглись. Потому что мысль, которая только что пришла в голову, была проще и элегантнее любой комбинации. Решение лежало на поверхности, и как я его раньше не увидел, ума не приложу.

— Ну? Чего удумал? — Фальк переступил с ноги на ногу.

— Мы свалим эту дрянь, — кивнул на лиственницу. — Но надо построить подходящий инструмент.

Глава 5

К железной роще вышли примерно через полчаса, и сразу стало заметно, что теперь это действительно довольно популярное место. Раньше тут только Тобас и его старая компания копошилась, иногда отправляли небольшие бригады работяг, но в остальное время эта роща пустовала.

Ну еще бы, что здесь вообще делать? Грибов тут нет, гулять неудобно, а сами железные деревья раньше не представляли ценности, да и сейчас нужны только в промышленности. Зато сейчас здесь набралось человек тридцать, и это еще не считая тех, кого мы встретили по дороге туда. Яму от центрального пня успели расширить вдвое, края обложили бревнами, чтобы ноги и руки не проколоть, и теперь внизу мельтешат головы копателей, которые передавали наверх корзины с землей и клубнями.

Рядом с ямой выросла приличная куча клубней, рассортированных по размеру, ну или попросту сваленных в одно место, тут не понять сразу. Мужики разбирали корни, обрубали отростки, а затем перетаскивали добычу к тропе, где другие работяги уже укладывали все это в мешки. Организация, конечно, так себе, но результат налицо, железная картошка идет потоком, а вместе с ней в деревню отправляются бревна.

Дагна, видимо, попросила. А может и не попросила, а просто обмолвилась кому-нибудь, что в корнях чистое железо, и этого хватило. В деревне, где гвозди выковыривают из старых сараев, а Борн плуги перековывает от безысходности, новость о подземном запасе металла могла разлететься быстрее, чем слухи о личной жизни Больда. Впрочем, какая разница, кто и зачем начал, главное что начал и что копают, а железо нам необходимо как воздух.

Подошел к краю ямы и заглянул вниз. Глубина уже метра три, а может и все четыре, стенки укреплены кое-как, но тут и так корни прекрасно держат грунт. На дне двое мужиков ковыряли землю, и даже отсюда видно, что корни попадаются все чаще. На глубине шипов уже нет, корни гладкие и податливые, видимо защищаться от подземных соседей у железного дерева нужды не было.

Сколько здесь добра лежит — тот еще вопрос… На какую глубину уходят корни? Даже Эдвин вряд ли скажет, но не потому, что не знает, а потому что это он Эдвин.

В любом случае рощица свое отслужила. Главное дерево снесено, остатки добирают на уголь, маленький живой клочок рощи под защитой Эдвина и туда никто в здравом уме не полезет. Так что единственное, что здесь еще представляет ценность, это то, что под землей. Надо копать, пока не проржавело, а к следующей железной рощице подходить уже с умом. Проложить дорогу, поставить ограждение, а на входе повесить дорожный знак с перечеркнутым Больдом, чтобы издалека было понятно.

И вот кстати, вселенная здесь совершенно несправедлива.