А тут мне надо как-то срисовать с бумаги мертвую схему и ожидать, что она вдруг оживет. Ну нет, она мертвая и останется, тут нужен принципиально другой подход, а какой — пока не знаю.

Скорее всего эту руну когда-то изображали правильно, но иллюстриции в книге срисовывали с других книг. А те, в свою очередь, тоже откуда-то срисовали, и так, за десятки или сотни итераций в изображение закрались какие-то критические неточности.

Хотя может городские рунологи знают какой-то секрет, может, там есть промежуточные шаги, которые автор не счел нужным описывать. Или вообще надо читать не картинку, а текст, и там между строк спрятана какая-нибудь подготовка узла, без которой ничего не заработает. Но пока текст я разбираю со скоростью улитки, выяснить это не так-то просто.

Но Кральду все равно спасибо, книга ценная, и главное, он искренне помочь хотел. Просто вызвал вместо благодарности скорее сочувствие к городским. Они ведь там какие-то академии рунологии для себя придумали, ходят, учатся, экзамены сдают, и даже не подозревают, что настоящие рабочие руны выглядят иначе. Лепят наугад, радуются, если отклик хотя бы мелькнет, и всерьез считают это наукой. Грустно, если уж так задуматься.

Так-то если вспомнить оружие самого Кральда, там рунки были не чета моим. Каждая выше уровнем даже не на голову, а примерно как Больд выше Дагны, если не больше. И ведь работали они именно так, как должны, чисто и без утечек Основы по сторонам. Значит, кто-то умеет, вопрос кто и каким способом.

Собрал смятые куски глины, слепил воедино и опустил ком в ведро с водой, пусть отмачивается, глина терпеливая, ей не впервой. Ну ничего, одолеем. Придумывать руны самому, а точнее, подсматривать их внутри материалов и переносить на другие, куда эффективнее и, если честно, местами интереснее.

Берешь особенность одного материала и переносишь на другой, и вот уже кирпич цепляется за соседние словно пиявка корнями за грунт, а бетон сам себя латает. Красота ведь, и никакая академия такому не научит, потому что для этого надо чувствовать Основу, а не срисовывать закорючки с бумаги.

Еще раз глянул в книгу, открытую на странице с руной водоотталкивания, и помотал головой. Ладно, хватит нюни распускать.

Жилы вон не расстраиваются и топают к нам в прекрасном расположении духа, и если я буду сидеть тут и жалеть себя, они так в этом прекрасном расположении и останутся. А мне бы хотелось настроение им хорошенько подпортить, и для этого нужны не нарисованные руны, а вполне конкретные механизмы, которые будут швырять в них тяжелые острые предметы на большой скорости.

Закрыл книгу, но дома оставлять не стал, сунул за пояс и пошел к Ольду. Плотник к этому времени уже должен был прийти в себя после получения лиственницы, материалы ему притащили, значит, первый восторг схлынул и можно вести осмысленный разговор.

Мастерская Ольда встретила мерным шорканьем и невнятным бубнежом. Плотник стоял над куском лиственничного бревна и водил по торцу каким-то хитрым инструментом, похожим на загнутый нож с двумя ручками. Скобель вроде, если не ошибаюсь, только явно сделанный специально под какие-то особенные задачи.

Рядом на верстаке лежали деревянные линейки, кусок бечевки с узелками через равные промежутки и несколько тонких стружек, снятых для пробы. Ольд поднимал каждую на свет, разглядывал, мял в пальцах и откладывал в сторону, приговаривая что-то невнятное.

— Ольд, — окликнул от входа. — Есть разговор.

— О, Рей! — плотник оторвался от бревна и махнул рукой, мол, заходи. — Ты погляди, какой материал, а? Волокна длинные, плотные, гнется и не ломается, я такого за всю жизнь не видел. Вот тут снял стружку, посмотри, ее скрутить можно, и она обратно распрямляется, представляешь?

Представляю, но сейчас не об этом. Тем более, Ольд тоже давно представляет, ведь уже не раз работал с этим материалом. Хотя вполне вероятно, старая лиственница выражает эти свойства даже ярче, чем молодая, а вот с таким крупным деревом плотник вряд ли когда-то раньше встречался.