Хорошее, конечно, рвение, и если бы все в деревне работали с таким энтузиазмом, мы бы уже и баллисты собрали, и стены бетоном облили. Но сейчас мне нужен всего один короткий жгут. Заглянул в сарайчик, и нашел там несколько мотков, в том числе один коротенький, из тонкой пятимиллиметровой веревки, явно плетенной из остатков.

— Вот эта подойдет, — подхватил моток и прикинул длину. Метра два, может даже с половиной, для тетивы хватит за глаза.

Уже развернулся и собрался уходить, ведь не терпится поскорее попробовать первый вариант баллисты и пульнуть уже куда-нибудь далеко, но резко остановился и задумался. Просто вспомнились брошенные пряхой слова при нашей прошлой встрече.

— Погоди, так ты же говорила, что на собственные нужды разобрали какие-то нитки, — повернулся к пряхе. — Может из этих обрезков еще что-нибудь сплетете? Ресурс ценный, сама понимаешь.

— Ценный? — хохотнула она. — Ты что думаешь, мы себе из цельных кусков брали? Вон, хочешь, сам глянь. — Она ухватила меня за руку и проводила к развешенному на веревке белью. Посмотрел, а там бельевая веревка, связанная из двадцатисантиметровых обрезков. Узелок к узелку, аккуратно и крепко, но все равно обрезки, такое на тетиву не пустишь при всем желании. — Ну что, из этого плести? Мы-то сплетем, но оно тебе надо?

— Нет, не надо, — признал я и прижал к себе свой моточек, как будто кто-то собирался его отнимать. — Этого хватит, спасибо.

— И кстати, — пряха прищурилась и посмотрела на меня так, будто прикидывала, сколько мыла уйдет. — Ты бы это… Принес одежду, постирать давно пора. На тебя ж смотреть страшно.

— Да все собираюсь, но руки не доходят…

— Так нам все равно делать нечего! А ну, бабоньки, стирнуть надо, кто пойдет?

Бабоньки оживились с такой готовностью, что я понял: еще секунда, и они сами разденут меня прямо тут, а мне придется голышом скакать по деревне. Как минимум до дома, там спрятан запасной комплект рабочей одежды.

— Всё, всё, сам постираюсь, не надо! — поднял руки и начал отступать, потому что одна из женщин уже поднялась с лавки и потянулась к моему рукаву. — Не переживайте, справлюсь!

Ретировался от греха подальше. Одежда, конечно, давно приросла к телу, хотя я ее сегодня неплохо простирнул под дождем, и это тоже считается.

Двинул к Ольду, перематывая по дороге моточек веревки с ладони на локоть, и прикидывая в уме, как будет выглядеть готовая тетива. Волосянка, плетенная скруткой, подходит идеально, потому что такой вариант практически не тянется. Косичка бы растягивалась куда сильнее, а для тетивы это смерти подобно, там каждый миллиметр вытяжки съедает энергию выстрела. Скрутка же при натяжении работает на кручение, а не на растяжение, и вся сила, накопленная в плечах, уходит в снаряд, а не в разогрев веревки. Пряха и не знала, наверное, что выбрала как раз нужный способ плетения, хотя, может, и знала, кто ж их разберет, этих мастериц.

Заглянул к Ольду, а там все перевернулось с прошлого визита. Ложе баллисты лежало на козлах, собранное из двух половин и стянутое железными скобами, которые принесла Дагна. Скобы сидели крепко, через равные промежутки, и по ним было видно, что кузнечиха не халтурила, каждая подогнана в размер и вбита заподлицо. Ламели лиственницы тоже уже стояли на месте, притянутые к ложу и друг к другу, и пусть пока все сырое и грубое, не подогнанное до чистоты, но на то это и прототип.

— О, пришел! — Ольд поднял голову от верстака. — Катушку вот только что доставили, еще горячая, можешь пощупать.

Действительно теплая, будто Дагна сковала ее буквально только что. Хотя там скорее во время подгонки нагрелась, все-таки напильник тоже умеет согревать.