Мальчишек звали Рюти и Антон. Были они, кстати, не финнами, а оба наши, советские (или российские, как теперь правильно говорить?). Один — карел, второй — русский из поморов. И я почти не удивился, когда они вполне вежливо предложили мне «проехать» к их князю.

Сергею.

— И давно он у вас князем? — уточнил я.

— С начала, — ответил Антон. — Он нашу команду и сколотил два года назад, из кусков…

— Идти-то далеко? — поинтересовался я. Антон весело махнул рукой:

— Час, не больше! — посмотрел на мои ноги и поправился. — Ну три. Около того.

— Ясно, максимум четыре, около пяти, — вздохнул я. — Ну ладно, поехали…

… — А фамилия у вашего князя как? — на ходу уточнил я. Антон, обернувшись (и продолжая ловко объезжать кусты и валежины), наморщил лоб:

— Фамилия?.. Во, а я и не знаю.

— Земцов, — обронил Рюти, скользивший у меня за спиной. — Сергей Земцов.

— А его девчонку зовут Ленка? — я спрятал улыбку.

— Точно, Ленка, — Антон вновь обернулся. — Вы что, знакомы, что ли?

— Встречались, — дипломатично ответил я.

И вдруг подумал, что, похоже, зря иду туда, куда иду. Будет радостная встреча… и всё. Как с Андреем.

Никого мне больше не собрать.

…Кажется, море и здесь вгрызлось в землю, превратив Онежское озеро в свою часть. После короткого, но тяжёлого подъёма на косогор я увидел узкий залив-фьорд. Километрах в трёх от нас, в его окончании, на пологом длинном холме из-за частокола поднимались дымки над крытыми корьём скатами. У воды стоял длинный шалаш-сарай. Через лёд залива шли трое или четверо лыжников.

— Узкая Губа, — вытянул руку Антон. И вихрем понёсся вниз со склона.

Я тяжело вздохнул. И приготовился спускаться «лесенкой».

На взгляд в Узкой Губе жило человек пятьдесят, и я снова подумал, что напрасно пришёл сюда.

Он там богат, он царь тех стран,

Владыка надо всем Кавказом, — всплыли в памяти строчки «Емшана».

Да, Сергей стал князем. Настоящим. Более настоящим, чем я. Не сравнить… Куда мне звать его?

«По крайней мере — пожму ему руку и попрошу прощенья,» — решил я, на ходу поправляя перевязь оружия. Антон уже махал мне из приоткрытой двери полуземлянки, откуда дышало теплом и слышался шум.

Пригнувшись, я полез вниз по ступенькам, выложенным подогнанными досками и сбрасывая капюшон.

Длинный — не меньше двадцати шагов — и довольно высокий дом был освещён и жарко натоплен десятком факелов. Посередине горел костёр в очаге, выложенном камнем, крышевое бревно поддерживали четыре подпорки, красиво увенчанных настоящими лосиными рогами; на самих рогах и столбах висело оружие. Вокруг огня — кольцом — стоял стол с таким же круговым сиденьем. Прямо напротив входа сиденье прерывалось высокоспинным троном, покрытым шкурами. Вокруг стола сидели человек шесть мальчишек и две девчонки. Все ели и перебрасывались фразами на русском и финском.

Рюти уже стоял у большого сиденья и что-то говорил человеку, сидевшему там — как раз закрывая его от меня. Ощущая на себе взгляды, я шёл по утоптанному полу через установившуюся тишину.

Рюти разогнулся.

Мои глаза встретились с изумлённо и радостно расширившимися светло-серыми глазами под светло-русой чёлкой.

— Олег!!! — вскрикнула одна из девчонок, в которой я мельком узнал Ленку.