Наверное, негры всё-таки запутались в болоте, потому что мы их не увидели, а лишь услышали голоса — да и то уже когда быстрым шагом, вытянувшись цепочкой, уходили туда, куда перед этим ушли под охраной девчонки. Тропинка за нашими спинами сразу же потерялась, и примерно через час мы выбрались на сухое место — к полуразрушенному, с просевшей крышей, сараю, возле которого сидели на вещах девчонки и ходили, как маятники, наши товарищи. Нас встретили восторженными воплями, но Сергей всех оборвал:

— Тихо! Они всё ещё близко. Уже, наверное, в нашем лагере.

— Ну что, Сашен?! — шёпотом заорал Вадим: — Ещё минут десять — и досиделись бы!

— Хватит! — я подошёл к ним. — Хватит, говорю. Надо уходить. Дальше и быстрее.

— Поедим на ходу, — поддержал Андрей. — Девчонки, еду не забыли? — ответом были разноголосо-отрицательные реплики. — Раздайте… И уходить надо не за Цну, а наоборот — обратно, на восток.

— Н-но… мы оттуда пришли… — заикнулась Ленка Рудь.

— Да какая разница?! — досадливо сказал Колька. — Тут главное — подальше умотать… Кстати, я один патрон посеял.

— Прорастёт, — отмахнулся Вадим. — На востоке — Волга, до неё километров… километров… — он нахмурился, а Танюшка, чистившая от грязи низ своих джинсов, ответила:

— Около четырёхсот километров.

— Почему именно к Волге? — буркнул Саня. Его лицо ещё больше заострилось.

— Да нипочему, — пояснил Сергей. — Просто — в другую сторону от чёрных.

Я находился в лёгком напряжении — мне всё время казалось, что сейчас кто-нибудь скажет: мол, это мы с Танюшкой притащили негров на хвосте. Кажется, Татьяна тоже об этом думала… Но мы слишком плохо думали о своих — ни тогда, ни потом никто даже не упомянул об этом.

— Ладно, — Саня вздохнул. — Пошли, если так. А на ходу пожуём. Хлеб за ночь не появился?

Идти для нас было делом вполне привычным. А тут ещё и места были в общем-то знакомыми, и у меня снова возникло ощущение, что вот-вот появится самый обычный просёлок, или выйдем мы на деревенскую околицу… Может быть, всё это казалось ещё и потому, что теперь мы шли не вдвоём с Танюшкой, а целой компанией?

На ходу вновь подняли старинную русскую тему: вопрос «что делать?» Нет — ясно, что надо убегать от негров, то да сё… А дальше? По-моему, большинство всё ещё обсасывали мыслишку о возможном возвращении домой.

Не я. Я романтичный человек. И я очень люблю свою маму; наверное, мысль о том, что она осталась без меня, рано или поздно свела бы меня с ума. Но возвращаться-то как раз не имело смысла. Куда? К кому?

Я — рядом со своей мамой. Ну а я — вот он и, похоже, ничего другого мне не дано. Значит, надо как-то жить тут. Понять, что за мир нас окружает — и жить.

Танюшка шагала рядом — несла через плечо скатку из своих одеял и о чём-то сосредоточенно думала. Её корда покачивалась над плечом. О чём она думает? Что не будет больше в жизни мягкой постели, книг, телевизора, варёного сахара, магнитофона?

Мне захотелось обнять её. Просто обнять. Но я не сделал этого: подвыдернул из ножен палаш и бросил его обратно, а потом нагнал Вадима.

— Слушай, — вполголоса сказал я ему, — по-моему, мы делаем глупость.

— То есть — как? — он промокнул рукавом ковбойки пот на лбу.