|
Но костёр горел еле-еле, возле него базарили, посмеиваясь, Колька и Арнис — Колька читал литовцу разную похабень, которую при девчонках в нашей компании толкать было не принято — до меня донеслось: «У Адама шишка — во, а е…ть-то некого…» Я усмехнулся и удобней устроился под одеялом. Я выспался. Хотелось отлить, но, раз уж сейчас вставать, то полежу. Арнис захихикал, потом спросил: «Сколькоо врэммени?» — и отправился будить нас с Сергеем и Олегом Фирсовым. Я решил не доставлять ему удовольствия отвесить мне пинка по рёбрам и сел за секунду до того, как он занёс ногу.
— Доброе утро, — кивнул я, хотя было два ночи. — Вы ещё посторожите, а я пойду по делам. Всё по той же укоренившейся уже туристской привычке мы отрыли яму для туалета — за кустами ниже по склону, где можно было чувствовать себя в относительном уединении. Кто-то уже разместил на развилке дуба «указатель» — палку, концы которой с вырезанными буквами указывали на две стороны ровика: М Ж Посмеиваясь, я начал делать свои дела — и… А это что?! Мне в какую-то секунду показалось, что уже рассветает — в принципе, в начале июля это можно различить уже в два ночи. Но во-первых — для рассвета это зарево было слишком уж ярким и локальным. Во-вторых — как ни крути, а рассветов на юго-востоке не бывает. Я так обалдел, что продолжал стоять, когда, зевая, подошёл Фирсов и пристроился рядом. Я, если честно, терпеть не могу делать свои дела при ком-то ещё, даже при мальчишках. — Ты чего, окаменел? — он толкнул меня плечом и снова зевнул. — Смотри, — я щелкнул резинкой штанов. Олег ещё не вполне проснулся, поэтому тупо уставился мне между ног, и я дал ему подзатыльник: — Да вон туда! Надо сказать, в проснувшемся виде Фирс кое-какие вещи соображал быстрее моего. — Пожар, — сообщил он. — Лес горит? — мы поменялись ролями, теперь я плохо понимал, что к чему. — Да какой лес… — озабоченно сказал Олег. — Настоящий пожар. Дом горит… или ещё что-то… но построенное что-то… — Часовые, блин! — рявкнул Колька. — Ну мы же спать хотим! Мы сменили ребят, так ничего им и не сказав. Больше того, я и Сергею ничего не сказал — уж не знаю, почему. Мы посидели минут пять. Фирс употребил это время на то, чтобы отхватить от остатков косули кусок остывшего мяса. Сергей долго и уныло-сонно о чём-то думал, потом встрепенулся и сообщил: — Пойду умоюсь. Он исчез куда-то по направлению к роднику. Через минуту поднялся и я: — Пройдусь вокруг холма… А ты кончай жрать, завтракать будет нечем. Естественно, что первым делом я устремился смотреть на зарево. Оно имело место по-прежнему, хотя вроде бы приугасло как-то. — Между прочим. — Сергей подошёл почти бесшумно, — наш костёр видно издалека. — Не так далеко, как это, — я вытянул руку. — Видел? — В кино так горят дома, — тихо сказал Сергей. — Давно? — Я встал — уже горело. А ребят я не спрашивал. — Как думаешь, далеко? — быстро спросил Сергей. — Кто его знает… Ночью огни кажутся ближе… Нет, не знаю, — решительно помотал я головой. — Но завтра мы идём почти туда. — Ну, завтра и увидим, — хлопнул меня по спине Сергей. — Пошли к костру? — Я пройдусь вокруг холма, — решил я всё-таки исполнить своё первоначальное намерение. |
