Грибы были посолены в меру. Я ел пересоленные и безмятежно улыбался.

В эту ночь мы четверо — Вадим, Сергей, Андрей Альхимович и я — не спали долго. Сидели у костра, понемногу поддерживали его и разговаривали.

Разговоры были печальными и деловыми. Начались они, естественно, с обычных рефлексий на тему, как всё это было ужасно — в общем, «я его колю — а он мягкий…» Но довольно быстро перешли на вопрос, как нам тут дальше жить. Пятнадцать мальчишек, двенадцать девчонок, постоянная оппозиция в лице Сани. Тяжёлая, если можно так выразиться, внешнеполитическая ситуация. Напряг с едой…

На «напряге с едой» Вадим проурчал нечто пессимистическое животом и слегка разрядил обстановку, если не считать, что в следующие десять минут разговор вертелся вокруг кафе «Север», домашней кухни и прочего. Пришлось приложить усилия, чтобы с этой темы съехать.

— Нам бы ням-ням бы, буль-буль бы нам бы, — задумчиво произнёс я в заключение фразочку из «Музыкальной хроники». А Вадим вдруг негромко, но очень прочувствованно затянул:

Его выслушали с интересом. Но потом Андрей попросил:

— Заткнись, а?

— Хорошо, — покладисто согласился Вадим. — Но я одно знаю: мы влезли в чужую войну, ребята. И что делать — так и остаётся вопросом, сколько бы мы не говорили.

— Почему? — возразил Сергей и, поднявшись на ноги, гибко потянулся. — Договорились ведь. Идти к Волге. Идти вперёд. И Олег правильно сказал — воевать так воевать. Ведь ясно же, что другой жизни тут не будет. А чужая война, нет — это, Вадим, разговоры. Как раз те, от которых ничего не изменится.

— Знаешь, — Вадим почесал нос, — я вот сейчас подумал. Сейчас, — с нажимом повторил он, бросил в огонь ещё одну ветку и оглядел нас цепкими серыми глазами. — Мы все друзья. Что нам друг другу-то врать? Мы сможем? Сможем тут жить? Так, чтобы не сойти с ума?

— Люди живут, — заметил Андрей.

— Видели мы, как они живут, — возразил Вадим. — Это всё равно — жить под расстрельным приговором.

— Ну, выбора-то у нас всё равно нет, — сказал я. — Или мы — часть этого мира. Или мы — трупы. Трупы я видел. Стать им меня не тянет.

— Значит — идём к Волге? — Сергей упёр руки в бока. — Держимся вместе, как в обычном походе?

— Как в необычном походе, — ответил Андрей. — Но в целом ты прав.

РАССКАЗ 4

Наша война

Пожелай мне удачи в бою,

Пожелай мне

Не остаться в этой траве…

— Двадцать третье июля, — Вадим облизнул потрескавшиеся губы. — По расчётам мы уже должны выйти к Волге.

Я промолчал, придерживая рукой ножны палаша. Последние две недели мы шли непрерывно, по 25–30 километров в день, в основном — бесконечными лесами. Мы отощали, хотя питались не так уж плохо. Кроме того, у многих разваливалась неприспособленная для дальних переходов обувь, а одежда пострадала почти у всех.

За это время мы не видели ни негров, ни белых, ни каких-либо признаков того, что эти места обитаемы.