— Значит, галеоны не пройдут, у них осадка минимум восемь футов, — заключил Нэд. — А у моего драккара — пять. С полной загрузкой — чуть побольше.

— Ты что придумал? — спросил я, наклоняясь.

— Ночью пройти вот здесь, — Нэд указал на мель с западной стороны острова, — к бухте, где река впадает в океан. Замаскируем драккар и высадимся. Тайно. Одно дело шестьдесят против двухсот в полевом бою. Другое — если эти двести про тех шестьдесят вообще не знают.

— Положим, знают, — сказал Джек. — И драккар твой видели, и как ты Олега с Сандрой на борт принимал… Но ты прав, — неожиданно заключил он, — подобного там не ждут.

— Давайте сначала выясним, — я распрямился, поправляя перевязь палаша, — все ли согласны участвовать в этой маленькой войне.

— Ты считаешь — это необходимо? — удивился Нэд. Я твёрдо ответил:

— Для моих ребят — да. Я хожу в бой только с теми, кто хочет идти со мной, — оглядевшись, я увидел, что все наши, в сущности, уже тут. — Ну что же, вы все слышали, что мы собираемся делать. Желающие — а точнее, нежелающие — могут отказаться.

На меня со всех сторон смотрели совершенно спокойные глаза людей, для которых понятие отказа от схватки уже просто внутренне не формулировалось.

Полная луна прыгала по моему клинку, раскручивавшему вихри вокруг меня. Войдя в ритм, я кружился по всей полянке, заставляя оружие в обеих руках совершать независимые от моего движения обороты. Со стороны — и я это знал — я сейчас напоминал многоуровневую фрезу, к которой нельзя подойти без риска быть втянутым в это вращение — и погибнуть.

Куст, до которого я дотянулся кончиком палаша, подскочил и завалился на сторону. Кружение продолжалось, я начал прокручивать перевороты и сальто, не переставая работать оружием, пока вокруг меня не повис зримый серебристый кокон отражённого от клинков лунного света — непроницаемый и ровный…

… — Тебя можно победить?

Я мягко приземлился на носки и, бросив клинки в ножны, улыбнулся стоящей возле кустов Сандре. Луна светила девчонке в спину, но я узнал её по фигуре.

— Не знаю, — ответил я. — Но до сих пор я не проиграл ни одного поединка.

— Я не видела ещё таких бойцов, как ты, — она подошла ближе. — Ты мог бы научить меня?

— Я не стал бы учить тебя, даже если бы у меня было время, — мокрой ладонью я убрал со лба волосы. — Девушек должны защищать парни.

— Твоя зеленоглазая не умеет драться? — слегка раздражённо спросила она. Я дёрнул углом рта:

— Мы очень долго были в разлуке. Она мстила за меня и выучилась драться очень неплохо. Тебе что, есть за кого мстить, графиня?

— Может быть, и есть! — с вызовом бросила она мне. Я протянул руку, взял не успевшую отшатнуться Сандру за подбородок (она расширила глаза) и уверенно бросил:

— Нет.

— Ты читаешь по глазам? — быстро и зло спросила она, высвобождаясь.

— Я скоро семь лет здесь, — весело ответил я и, похоже, это веселье её оскорбило.

— Парни из Европы — это что-то непостижимое, — сказала она. — А русские — самые безумные изо всех… Покажи палаш.

Я поддел гарду пальцем и, перекинув палаш на ладони рукоятью влево, протянул девчонке.

— Не боишься? — спросила она. — Ты подал его так, что не можешь быстро схватить и ударить… о!

Палаш в моей левой руке замер точно перед её носом, остриём в луну.