Проверка была жестокой. Безмерно. Она беспощадно отсекала не только и без того редкий балласт — неумолимо гибли смелые, сильные, решительные, опытные, допустившие всего одну ошибку. Хоть где-то. Далеко не всегда выживали двойники тех, кто на Земле стал великими людьми — и нередко «блистали» те, чьи «прототипы» так ничем и не прославились. Эта жизнь давала возможность раскрыться полностью.

В качестве постоянных «оппонентов» двойников сюда же поместили большое количеств негроидов — самой злобной, тупой и жестокой из цветных рас — избавив их от некоторых болезней и прекратив междоусобицы, чтобы их популяция росла. А как контролёров процесса на базу — в Город Света — поместили небольшую популяцию арабов. Этот властолюбивый, жадный, похотливый и гниловатый в душе народец был счастлив такой «властью», а сюрпризов от них можно было не опасаться. К творчеству они не способны…

Время шло. За год в это пространство попадало до пятнадцати тысяч мальчишек и девчонок. Через год от них оставалась только половина. Через два — пять тысяч. Через три — четыре… К пяти годам — около двух с половиной тысяч. «Оканчивали школу» в среднем две сотни в год, с семи-двенадцатилетним сроком за плечами.

Не всё и не всегда укладывалось в схемы. Чаще всего неприятности были связаны с тем, что новенькие не могли «оставить за плечами» старые счёты. В этом мире имели место «реплики» многих земных войн — в уменьшенном виде, но факт (однако, например, ни Первая, ни Вторая Мировые войны так и не повторились…)

А результатом… результатом для тех, кто проходил через все испытания, была Бесконечная Дорога. Вот то самое, что сейчас было со мной. Уход в третий мир, на ещё одну Землю, где тоже царило Безвременье, но иное. Там, среди лесов, в посёлках и на фермах, на кордонах и в полевых лагерях жили сейчас в ожидании Срока около четырёхсот тысяч мальчишек и девчонок, доказавших, что они могут.

Резерв. Банк. Надежда расы. Надежда Земли…

…Все большие вещи, наверное, заканчиваются так. Я сидел на оградке, привалившись спиной к каменному столбику. Думал. Молчал. Мне было легко и пусто.

Я дошёл до конца. Диад меня не окликал, не говорил больше со мной — точно так же сидел напротив.

— Ты давно живёшь там? — спросил я. И поправился: — Или ты… этот? Маг?

— Нет, — покачал он головой. — Я из одного бриттского племени, а живу… живу уже почти два тысячелетия.

— Значит… — я помедлил. — …всё?

— Да. Всё, — в голосе Диада были понимание и сочувствие.

— Всё, — повторил я. — Странно… Послушай!!! — я вскинулся. — А мои…

— Успокойся, — кивнул он. — Вы дошли сюда вместе. Ты вернёшься и приведёшь всех своих. Просто говорить удобней с одним, чем с группой.

— А это всё? — я повёл вокруг рукой. — Это что?

— Ничего, — пожал плечами Диад. — Твои воспоминания. Они это могут… Но еда, — он улыбнулся, — настоящая.

— Да, настоящая… — откликнулся я. — Послушай, Диад… Но вот есть Хаахти, Хаахти Салоранта, он тут… там почти век.