Я пригляделся и понял, что ульи сплетены из соломенных жгутов — а я сразу и не сообразил.

— Понял теперь? — двинул бровями Игорь.

— По-онял… — протянул я. — Ульи плели скандинавы, германцы… прибалты, кажется…

— Да не кажется, а точно, — кивнул Мордвинцев. — Тут где-то родня Арниса.

— Ну, не факт, может, и немцы, — возразил я. — А если прибалты — так это ещё и лучше, они тоже из Союза.

— Может, и так, — кивнул Игорь. — Ладно, я просто тебе хотел это показать…

…Баня в самом деле работала, и Сморч оказался пророком. Правда, дров оказалось немало запасено в предбаннике, но воду пришлось таскать котелками (!!!) и двумя рассохшимися бадейками, найденными там же. Меня это дело миновало, раненых — тоже (Олег Крыгин порывался помочь, а Саня наоборот — сделал вид, что уснул, измученный страшными болями), поэтому я, помотавшись без дела, сел затачивать все подряд клинки осколком найденного ещё у Волги песчаника.

Вжикая камнем по кромкам и стараясь уберечь пальцы, я думал о всяком-разном — благо, работа не мешала. Мысли отнюдь не все были радостные — всплыл образ могилы. Нет, всё-таки страшно, если честно, думать, что рано или поздно, но неизбежно твоя жизнь закончится гибелью. Не просто смертью, а именно гибелью — и неизбежно.

Мерзкая мысль, можете мне поверить. Но я отпихнулся от неё и всерьёз задумался, что зимовать можно и здесь, а не волочься на Карпаты, тем более, что я про них просто так сказал.

Подошла Танюшка — в ковбойке с подвёрнутыми рукавами, подкатанных джинсах и босиком. Встала рядом, прислонившись плечом к дверному косяку — молча, но это было уютное молчание, тёплое, как наступавший летний вечер. Арнис, разведя неподалёку небольшой костерок, «отпускал» иголку, собираясь её превратить в хирургическую по заказу Ольги. За домом булькали водой, смеялись и неразборчиво переговаривались. Андрюшка Соколов с Ленкой Черниковой по-хозяйски возились с ремнями на ставнях.

— А вообще-то здорово, что мы все вместе, — тихо сказал я.

— Здорово, — согласилась Танюшка. Я посмотрел на неё снизу вверх — волосы упали мне на глаза. — А как ты оброс — я у тебя таких ещё и не видала!

Это было правдой. У меня уже к началу каникул оказались длинные волосы, а прошло-то два половиной месяца — они отросли до кончика носа и до плеч. Ухаживать за волосами я не умел, да и проблематично тут это было. Поэтому я просто пожал плечами.

— А давай я тебе их подкорочу, — предложила Танюшка и чиркнула сзади по шее, — вот до сих пор. Я постараюсь поровнее.

От этого мимолётного прикосновения у меня захватило дух. Я смог только молча кивнуть. Татьяна сбегала в дом и, притащив ножницы, спихнула меня на нижнюю ступеньку, а сама устроилась выше и перехватила пальцами мои волосы сзади.

Я закрыл глаза и поплыл, мечтая только об одном — чтобы никто не полез с какими-нибудь неотложными проблемами или просьбой показать, как фехтовать. Только не сейчас… Пусть она там как хочет меня кромсает, только бы подольше вот так перебирала пряди волос, мимолётно касаясь шеи, висков, щёк, лба и сосредоточенно сопя. Я даже не замечал, что ножницы тупые и дёргают.

— Вот так лучше, — сказала наконец Танюшка.

— Чего?.. — сонно спросил я и, помедлив, откинул голову ей на колени. На миг почувствовал, как напряглись ноги девчонки… но тут же расслабились, и я, запрокинув лицо, увидел, что и она привалилась спиной к косяку, задумчиво глядя в лес своими зелёными глазами.