|
Одна из голов буквально взорвалась изнутри, когда в пасть попала граната, выпущенная Генкой из подствольника. Во все стороны летели разбрасываемые драконом куски шлака, выбитые пулями осколки панциря и стреляные гильзы. Добравшись до своего рюкзака, я выдернул из него разрядник и сумел разнести вторую голову, после чего меня сбило с ног ударом крыла и накрыло им, словно тяжёлым живым одеялом. Дотянувшись левой рукой до ножа, я воткнул его в перепонку где-то у своего колена и потянул вверх. Когда выбрался наружу через разрез, пулемёт замолчал. Я подумал, что Бобел погиб, но у него просто кончились патроны. Генкин автомат тоже заглох, а сам Генка валялся на тропе с разбитой в кровь головой.
Я спрыгнул с крыла, чтобы дракон меня не сбросил, и поднял разрядник. Горообразная драконья туша истекала кровью. Чудовище бестолково мотало из стороны в сторону последней уцелевшей головой, пытаясь сбросить вцепившегося в неё всеми четырьмя лапами Тотигая. Прицелившись в закрытый мощными спинными пластинами хребет, я начал стрелять, стараясь не думать про болтавшегося на волосок от смерти кербера и о том, что будет, если дракон двинет в мою сторону крылом. Но он лишь бил им по земле, вздымая тучи пыли, а второе, простреленное мной и переломанное при падении, было подвёрнуто под туловище. Где-то рядом со мной скрежетала когтями по лаве его передняя лапа, одним ударом которой он мог бы расплющить быка. Снова загрохотал пулемёт Бобела, горячие гильзы полетели прямо в меня, отскакивая от моего плеча и корпуса разрядника, а я стрелял и стрелял, пока в батарее не кончилась энергия. И чудище не выдержало – уронило уцелевшую, но с выцарапанными глазами голову, махнуло-таки крылом, сбив нас с Бобелом с ног, и сгорбилось в последней судороге.
Глава 18
Приходили в себя мы очень долго. Я даже не знаю точно, сколько мы приходили в себя. В сознании остались только Бобел с Тотигаем. Бобел вообще не может потерять сознание, разве что вместе с жизнью. Кербер удачно спрыгнул с головы дракона прямо на тропу, но дракон хлестнул его кровоточащим обрубком средней шеи, и Тотигая швырнуло на кучу шлака. Он здорово ударился, и шкура на его правом бедре теперь висела клочьями – первое, что я увидел, когда очнулся. – Да, надо быть кем-то вроде дракона, чтобы одним ударом вышибить дух из такого парня, – посочувствовал мне кербер, уныло разглядывая свой ободранный зад. – Чёрт возьми, он и был драконом, – сказал я, пытаясь сесть. Я тоже хорошо проехался по камням, и грудь, под которую попал самый большой, страшно болела. Рубашка превратилась в кровавые лохмотья, а разрядник, охвативший зажимами правую руку, едва мне её не сломал. В первый момент я подумал, что ещё и ослеп на один глаз, – но нет, просто веки слиплись от засохшей крови из рассечённого лба, с которого свешивался приличный лоскут кожи. Бобел отделался разбитым лицом и свёрнутым набок носом. – Тебе повезло, – поздравил его Тотигай. – Станешь теперь у нас ещё красивее. Ни слова не говоря, Бобел сцепил руки, зажал нос большими пальцами и с противным хрустом вернул его на место. Генка всё ещё валялся без чувств. Откачать его у нас не было силы. – Проклятье, как это не вовремя! – сказал я, запрокидывая голову и пытаясь промыть залитый кровью глаз из фляжки. Получалось плохо, поскольку приходилось действовать одной левой рукой. – Провалиться тебе, Элф! – ответил Тотигай. – Можно подумать, что такое бывает вовремя. Рану на лбу от додхарской воды защипало, а после того, как вода попала в глаз, стало ещё хуже, но куда деваться. Другой не было, а эта ещё и обеззараживает. Невдалеке послышались шаги. Я автоматически зашарил правой рукой в поисках винтовки, хотя схватить ничего не мог, потому что к предплечью всё ещё был пристёгнут разрядник. |
