– Да здравствуют разгребатели! – сказал Тотигай, когда мы пробирались по лабиринту вслед за автором этой головоломки.

– Нашему мы по гроб жизни обязаны, – согласился я. – Без него ни за что не успели бы до корабля.

Обратно к могиле Коу мы двигались медленнее, но жара, кажется, стала ещё сильнее. Хорошо всё-таки было в корабле… В нём самом хорошо было, и ещё он мог увезти нас на какую-нибудь планету, где всегда прохладно. А сейчас мы тащились по раскалённым камням и песку, которые не всегда успевали остыть за ночь. Однако я был доволен. Рай раем, да только он ничто без тех, кто тебе помог туда попасть.

С самого начала похода Тотигай был необычайно разговорчив. Сперва он, по собственному признанию, пытался рассуждениями вслух отогнать мрачные мысли, навеянные видом двух стоявших рядом рувимов. Потом не мог сдержать облегчения от того, что они нам не попытались воспрепятствовать.

– Если уж в корабль войти не помешали, то бояться нечего, – рассудил я. – Ты же знаешь их основное увлечение – никого не пускать туда, куда все стремятся.

– То есть, им наплевать, если мы сможем путешествовать по всему Обручу? – удивился Тотигай. – Зачем же тогда они закрыли входы в пирамиды?.. Слушай, Элф, – сменил он тему. – А сколько всего миров насчитывает Обруч?

– Бесконечное множество, – ответил я. – Но про это мне ещё Имхотеп говорил. Куда интереснее то, что я узнал про Луну. Ты же знаешь, нукуманы верят, что на ней находятся Судные врата, через которые проходят после смерти их души, прежде чем попасть в Обитель Бога? Так вот: на счёт врат – не знаю, про души тем более ничего не могу сказать. Но Луна только с виду похожа на обычную планету, а на самом деле внутри неё находится какая-то многомерная штука. Правда, что она такое, я не понял – плохо стало. Наверно, для этого надо другие органы чувств иметь.

– Так заимей! Прикажи кораблю…

– Какой ты ловкий! Чтобы приказать что-то кораблю, для начала нужно опять в него попасть. Ты, наверно, забыл, что отряды яйцеголовых ещё не успели вернуться к себе на север? Скоро они опять будут здесь, и умники с монахами в придачу. И потом – приказать-то я могу, а в кого превращусь после такого приказа? В копию Надзирателя? Нет, спасибо. Если меня дурнота душит от одного взгляда на мир, каким его видели они, то стоит повременить с перевоплощением.

– А как думаешь, ты один из людей можешь управляться с Колесницей или все остальные тоже?

– Не знаю. Оживить бы Генку… Тогда выясним.

– Но Генка захочет протащить в корабль столько умников, сколько тот сможет вместить, а мы уже знаем, что он безразмерный.

– На такой случай мы с рувимами договоримся, – хохотнул я. – Поставим одного у входа – как раз работёнка по специальности. Только чтоб рубил не всех подряд, а выборочно.

– Интересно, – вдруг сказал Тотигай, хитровато посматривая на меня. – Если в самом деле удастся оживить Коу, то что ты станешь делать с ними двумя?

– С кем – с двумя? – не понял я.

– Не прикидывайся, – сказал Тотигай. – Это уж слишком.

– Да пошёл ты… О чём вообще говоришь?

– О Лике и Коу, конечно. Раньше у тебя была одна девушка, а станет целых две. Обе тебя любят – убей бог, не понимаю, что они в тебе нашли.