Я оценил обстановку, да и убрал прицел от греха. Можно было не сомневаться, что пушка Надзирателей жахнет отменно. Если корабль, пролежавший миллионы лет и вросший в камень, мог запросто взлететь и отправиться в путешествие по любой вселенной, то и оружие на нём будет особенное. Долбанёт так, что от вулкана ничего не останется на Додхаре, и хорошо, если останется что-нибудь в остальных мирах Обруча.

Запросив карту северных широт, я нашёл столицу яйцеголовых. Новый Венец Лилии, мать его. Вот оно, самое главное гадючье гнездо… Да что на него смотреть, если стрелять я всё равно не стану? В последнем бою у корабля – там да, там я сто пятьдесят ибогалов истребил не моргнув глазом. Но то был бой, и я сам уже попрощался с жизнью. А вот так, сидя в кресле, в полной безопасности, ударить по городу, находящемуся где-то за тридевять земель, – нет, увольте. Конечно, я клялся Орексу, и это было его предсмертное желание; но я потому и поклялся, что желание было предсмертным, – не отказывать же! Я вообще много чего успел наобещать: Орексу – что истреблю всех яйцеголовых, Генке – что использую корабль на всеобщее благо, Бобелу – что заберу Лику и отвалю подальше, Коу – что никогда её не брошу, а Имхотепу – что распоряжусь кораблём мудро. Вот бы оказался тут любой из них и подсказал мне, как выполнить хотя бы часть пунктов. Помереть иногда проще, чем продолжать жить. Высказал последнюю волю, протянул ноги, – а ты тут расхлёбывай как знаешь…

Насупившись, я гонял Книгу взад и вперёд по известным мне и совсем неизвестным мирам. Передо мной возникали то неровные поверхности астероидов, то диковинные жёлтые джунгли под серым небом с огромными лунами, то ледяные пустыни с трещинами-ущельями.

Яйцеголовые хотели от Книги знаний и энергии. Веруны жаждали просветления истиной Первоевангелия. Иеремия хотел неизвестно чего – большой власти, наверно. И многие другие, попади Книга к ним, постараются найти ей применение в соответствии со своими желаниями. На самом же деле она была источником питания для Колесницы Надзирателей, её интеллектом, и ещё в ней содержалась информация, по которой корабль мог восстанавливать сам себя после любых повреждений, – если представить, что такую штуку можно чем-то повредить.

Всё это я с трудом, но понял. Позже забрался в такие дебри, что едва ориентировался. Однажды Книга высветила мне на экране причудливую сетку, сотканную из серебряных нитей. Они сплетались, расплетались, бесконечно раздваивались и расстраивались, расходясь в стороны.

«Карта ветвления глобального хронопотока, – сказал помощник. – Пожалуйста, обозначьте область своего интереса».

Что, и во времени путешествовать можно?

Нет, для меня это через край.

Интересоваться, действительно ли на Колеснице можно долететь до Обители Бога, я и не стал. И так ясно, что мне теперь можно всё. И зачем нужен нукуманский рай или какой другой, если сидишь посреди своего собственного? «Можно ли» здесь не вопрос. Осталось определиться, что именно нужно.

Я опять вспомнил Орекса, Генку, Имхотепа и разозлился. Да почему я всегда в одиночку должен всё решать? Вон и Тотигай сидит рядом – радостно щерит пасть, аж слюну пустил в предвкушении: что мы сейчас с кораблём будем делать; точнее, что я с ним буду делать. А вот хрен тебе под майонезом!..

Я вытащил Книгу из гнезда в пульте и вылез из кресла.

Хорошо в корабле, сытно, спокойно. Здоровье такое заполучил – сто лет проживу не охнув. А случись что – можно подремонтироваться, поспав под прозрачным куполом. Любая жратва и выпивка на выбор, стоит захотеть. Что с того, что я пока не умею делать ни людей, ни животных? Потом научусь, трава и деревья у меня уже выходят как настоящие. Будет и компания, и гарем из сотни красоток. Если нет – плевать, хватит остального: миров Обруча, разных вселенных и хронопотоков.