Я остановился и посмотрел на Тотигая. Он тоже остановился и отступил назад.

– Легче, Элф, легче! Я ведь просто задал вопрос. Если не нравится, считай, что тебе послышалось.

– Чтоб у тебя хвост отпал! – сказал я. – Чтоб ты облез по самые уши, ехидная летучая псина!

– Хорошо, что мы сейчас не в корабле, – заметил Тотигай, продолжая путь на значительном расстоянии от меня. – И стоит ли мне туда с тобой возвращаться? В один прекрасный день спрошу что-то не то…

– А ты молчание практикуй, – посоветовал я. – На крайний же случай в корабле есть реаниматор. Знаешь, почему я не придушил тебя ещё в детстве? Считал, что так ты слишком легко от меня отделаешься. Теперь же, когда смерть нам не преграда…

Тотигай, жавшийся к обочине, сбился с шага, наступил на острый камень и запрыгал на трёх лапах.

– Что бы ни случилось между тобой и Ликой, жалко мне не будет, – злорадно сказал он. – Но если будете разбираться в корабле, так и быть, обещаю после заволочь тебя в реаниматор.

Нет, правда, а что я собираюсь делать, если Коу в самом деле воскреснет? Я представил себе лицо Лики после того, как она узнает, что во время поисков Колесницы я подцепил другую девчонку. Э-эх… Лучше открыть ей правду тогда, когда у неё под рукой не будет автомата.

Сама Коу вскоре окончательно повзрослеет… Чёрт, вот влип. Но не могу же я бросить Лику, да и не собираюсь! Я её люблю, всегда любил. Я обещал Бобелу, а теперь намерен оживить и самого Бобела…

Я зло глянул в сторону Тотигая. Бежит себе, довольный. Многоженец проклятый! Четыре семьи, ни с одной не жил толком никогда… Ну почему я не кербер? Всё было бы просто. Для начала я бы…

Хватит. Для начала нужно оживить Коу. С остальным разберусь после. Если всё получится, мне со многим придётся разбираться – как заставить Генку понять, что его присутствие в корабле не передаёт Колесницу под полный контроль умников; как уговорить Орекса не начинать громить города яйцеголовых хотя бы до тех пор, пока мы не узнаем, на что способна техника Надзирателей; ну и ещё о многом думать по мелочи.

Но сперва – Коу. Я не знал, получится ли, но черпал уверенность в словах Имхотепа, сказанных им девушке на прощанье: «У тебя останется Элф. Он позаботится о тебе. Он вернёт тебе разум гораздо раньше, чем смог бы я».

Разум так и не вернулся к ней полностью в то время, что мы были вместе. Имхотеп же просто так ничего не говорил. Я давно убедился в этом.

К входу в каньон мы подошли поздним утром, хорошо отдохнув за ночь, и тут наткнулись на препятствие. На одном из крутых, почти сходящихся внизу склонов, над самой тропой проросла гидра. Пробиваясь к поверхности, она вызвала обвал, который, однако, не уничтожил проклюнувшийся из куколки побег. Он уцелел, и гидра успела вымахать до невероятных размеров.

– Здесь вода неглубоко, – заметил Тотигай, разглядывая гидру и осыпь, которая была высотой полтора моих роста в самом низком месте. – Насосалась, гадина!

Сзади послышалось шуршание – подполз чуть отставший разгребатель.

– Наверно, внизу подземный источник, – сказал я, призывая на помощь Книгу. Мне захотелось ещё раз осмотреться – и не напрасно.

В нескольких тысячах шагов за осыпью, в том месте, где каньон начинал расширяться, я увидел временное стойбище пхаясо. Они расположились между нами и могилой Коу, и как раз собирались подзакусить одним из соплеменников.

Тотигай       посмотрел по сторонам.