В нукуманских преданиях сказано, что предыдущее Проникновение, которое, по нашему времени, произошло задолго до новой эры, организовали яйцеголовые, решившие смыться от своего потепления в наш мир. Но они задуманное плохо просчитали, впёрлись вместе с додхарской жарой в наш ледниковый период, что привело к его бурной кончине, однако вскоре вмешались рувимы и окончательной катастрофы не случилось. Они вернули всё на круги своя, и постепенно природа обоих миров пришла в порядок. Яйцеголовые на Земле вымерли, завезённая ими и пробравшаяся к нам самостоятельно додхарская живность – тоже. Рувимы и сейчас, кажись, не прочь поправить дела, но ведь нынешнее Проникновение устроили люди, а не какие-нибудь паршивые ибогалы. Поработали, как говорится, на совесть, и теперь даже у рувимов не получается расклеить Землю с её соседом по Обручу.

Так и живём. Половина планеты наша, половина – Додхар. То есть – его ошмётки. Настоящий Додхар остался там же, где и был, – правда, никто не берётся сказать, в каком именно месте нашей Вселенной он находился, да и в нашей ли. Там сейчас, поди-ка, творится то же самое, что и на Земле. Только у нас бардак нарастал постепенно, а на них обрушился сразу. Ну ничего, это расчёт по справедливости за прошлый раз.

И если наши Потерянные территории переехали на Парадиз, а заменили их додхарские земли, то логично предположить, что на Додхар в качестве компенсации вывалились куски Кийнака, который числится следующим в Обруче миров. Это было бы славно, поскольку вывалились они наверняка вместе с населением. А кийнаки – совсем не подарок. Они едва не доконали яйцеголовых ещё в первое Проникновение – ну ничего, сейчас исправят эту досадную ошибку.

Нукуман Орекс показывал мне фрески в своём замке и рассказывал разные истории. Я ему верю, потому что нукуманы никогда не врут. Для них ложь последнее дело, хуже любого преступления, хуже смерти.

На фресках были скопища химер с тигриными лапами и огромными клыками; стада непробиваемых, как танки, толстолобов, построенные в боевые порядки; небо сплошь закрывали тучи неописуемой крылатой нечисти. Дикие всадники в рогатых шлемах из черепов буйволов, оседлавшие пегасов, вели в атаку эти адские войска; против них сражались нукуманы на своих злых зубастых конях и керберы в доспехах.

– В своём мире кийнаки живут в полном содружестве с природой, – говорил Орекс. – И они не любят, когда кто-то пытается природу насильно изменять, а ведь яйцеголовые как раз этим и занимались. Попав на Додхар, кийнаки сначала воевали против всех, потому что не знали о различиях между нами и яйцеголовыми. А когда разобрались, то заключили со всеми нукуманскими королевствами вечное перемирие.

На других фресках рогатые кийнаки были изображены верхом на драконах, обычных и с тремя головами. Они вели бой с кораблями ибогалов, похожими на летающие кукурузные початки. Последние я узнал сразу – вон сколько их по мехрану валяется…

– Как кийнаки могли держаться против ибогалов так долго? – спросил я тогда Орекса.

– Они были волшебниками, магами. Умели заклинать любых животных, и те их слушались. Поднимали в воздух огромные камни, даже к ним не прикасаясь, и обрушивали на врагов. Накладывали заклятья на оружие ибогалов, и его заклинивало. Корабли падали на землю.

Это мне тоже было знакомо. Вскоре после Проникновения, когда ибогалы попали к нам и выяснилось, что они за уроды, наши с ними крепко сцепились. И уцелевшие в междоусобицах вояки, и умники, и банды анархистов. Но люди ни за что не выстояли бы против летающих початков ибогалов, не наложи рувимы заклятие на технику. То, что ездило на колёсах или могло летать, – всё пришло в негодность. Сначала мы думали, что нам одним так не повезло, а рувимы воюют на стороне яйцеголовых. Потом узнали, что рувимы ни одну из сторон не поддерживают, сами по себе, пришли не с Додхара, а неизвестно откуда, и вообще не живые существа, а… Ну, кто они такие, я не берусь сказать.