Попрыгунчики постарались на славу, но они распяли проповедника неправильно. Даже про седекулу не забыли, но не закрепили её под бёдрами бедняги, как полагалось, а прибили к ней ступни ног. Видно, они руководствовались изображением с нательного креста или обложки Библии, где распятие Иисуса изображалось именно таким образом. Откуда им было знать, что нижняя косая перекладина требовалась для того, чтобы распятый мог на ней сидеть? Я и сам не знал бы, но мне рассказал об этом один созерцатель, с которым я однажды проторчал целых три дня в пещере, пережидая песчаную бурю.

В сущности, седекулу изобрели с целью продлить муки казнимых. Приговоренному разводили руки в стороны и прибивали к верхней перекладине креста, предварительно привязав их к ней верёвками или ремнями. Потом поворачивали обе ноги вбок и пробивали одним гвоздём. Косая перекладина служила опорой под бёдра. Медленно сползая по ней, страдалец всё же имел возможность время от времени кое-как подтягиваться вверх, чтобы ослабить давление сжимавшейся грудной клетки на лёгкие и избежать удушья. Когда мышцы рук окончательно слабели, единственной опорой становились ноги. Если палачи решали, что пора прекратить казнь, распятому ломали голени, и он задыхался в течение нескольких минут.

Созерцатель говорил мне, что Иисуса распяли неправильно, именно потому он и умер так быстро – всего за несколько часов. Ему не развернули ноги вбок, как полагалось, а поставили прямо, прибив каждую отдельным гвоздём. Седекула в таком случае становится почти бесполезна. А нашему проповеднику её вообще поставили не туда, куда следовало: он на ней не сидел, но и стоять не мог, и должен был погибнуть ещё быстрее.

– Они хотели вкопать крест снаружи, – сказал Имхотеп. – Но потом решили, что внутри будет веселее.

– И ты позволишь им довести дело до конца? – спросил я.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил Имхотеп.

Возразить было нечего. Ссориться с попрыгунчиками мне не хотелось, тем более что я сегодня уже лишил их одного пленника. Не может же мне везти бесконечно? Да и проповедник сам виноват: нечего было разглагольствовать о любви к яйцеголовым. Вот пусть теперь попробует возлюбить попрыгунчиков – может, и поймёт, отчего все так возмутились его речами. Ведь ибогалы иногда проделывают с людьми штучки похлеще распятия.

– Они втащили его сюда не сразу, – сказал Имхотеп. – Долго это не продлится.

Я пошарил взглядом по залу и нашёл предводителя ублюдков. Прыгун сидел у противоположной стены в компании трёх особо приближённых мерзавцев и двух проституток. В сторону проповедника он и не смотрел. Ну, ясно, он хоть и бандит, но всё-таки нормальный человек. Образованный. Культурный даже. Просто не мешает своим людям развлекаться.

Снова заиграл оркестр; парочка стриптизёрш влезла на самый край подиума, чтобы не загораживать главное зрелище и в то же время показать себя во всей красе. По лицам многих из присутствующих я видел, что происходящее им не по нутру, но никто не спешил вмешиваться. Только несколько трофейщиков, сидевших в том же углу, что и мы, заорали Прыгуну, требуя, чтоб он велел своим ребятам не портить людям аппетит и убраться вместе с крестом обратно на улицу. Прыгун в ответ крикнул, что настоящим мужчинам ничто на свете аппетит не испортит.

– Тебе лучше унести Книгу из Харчевни, – сказал Имхотеп.

– Я и сам понимаю, – ответил я. – Извини, что вообще её сюда приволок. Знал же, что ибогалы станут её искать повсюду, куда смогут дотянуться.

– Именно поэтому я и прошу её унести, а не оттого, что боюсь. Просто она не должна снова к ним попасть. Ибогалы всё-таки сумели приспособить Книгу для своих нужд: их разрядники выращены, как и всё остальное, но при этом используют энергию из Источника Силы.