Паф и Лён играли во дворе, бросались снежками и валялись в больших сугробах. Волшебник не стал убирать нанесённый непогодой снег, чтобы ученики могли сделать себе горки и с хохотом кататься с них.

В замке уже не было так тихо и пустынно, как ранее. С началом стужи волшебник подбирал и приносил в своё жилище замёрзших птиц, молодых зайчат, забавных бурундучков. Из своих поездок в город Гонда привозил голодных кошек и больных собак. Всё это требовало внимания, заботы и ухода. Мальчики кормили этот маленький зверинец, убирали, чистили, лечили.

Больные постепенно поправлялись и начинали носиться по всем переходам замка. Играли во дворе с ребятами. Поэтому скучно не было. Вот и сегодня до вечера Лён и Паф катались с горки в обществе трёх собак и одной вороны. Та сама прилетела со сломанной ножкой и упала в руки Лёну.

Ворону назвали Крака. Была она крикливая, нахальная и суетливая. Ей не хватало собственной тарелки и она всегда норовила отнять пищу у собак. Получив крепко лапой по спине, ворона удирала с отчаянными воплями. Но, катание с горки на собственном заду было для скандальной птицы великим наслаждением. Ещё приятнее съезжать на ком-нибудь из ребят. Сесть на голову, распустить крылья и плавно скользить вниз с криком:

— Крака! Крака!

Сегодня вечером Лён аккуратно приготовил на завтра все свои вещи. Утром собираться некогда. Поздно рассветает и рано наступает вечер. Поэтому выйдут они ещё до света.

— Ты пробовал сонный порошок? — спросил Паф.

— Пробовал. Здорово! Я видел во сне Фифендру. И Вавилу видел. И даже филина Гомоню. Только они все в каком-то странном месте. И дуб другой стал — меньше ростом, намного меньше. Зато в этом месте много детей. Это большой дом, в нём много комнат.

— Наверно, им интересно всем.

— Нет, не очень…

— А я видел весну в своём сне. — ответил Паф. — Видел Кудовай.

Они уже лежали в своих кроватях. В замке тепло, только слышно, как воет за окнами ветер.

— И я не понимаю, — бормотал, засыпая, Лён, — почему мне всё время снится это место…

«Не хотел бы я там жить…» — подумалось во сне. И он уплыл по разноцветным волнам. Тогда погасли маленькие светильники. Замок сам заботился о своих жильцах.

Вьюга смолкла, затихли неистовые порывы бешеного ветра. Наметённый непогодой снег лежал, как невестина фата, укрывая ледяную горку. Уплыли куда-то облака, открыли бледный лик луны. Невелика и странно призрачна она. Украсилась лёгкой серебристой дымкой. И вот в безмолвии северной ночи окружили светлый диск легко трепещущие волны, перетекая из цвета в цвет. Молчали звёзды, лишь тихо перемигивались с усмирённой льдом рекой Шемангой.

Слабый скрип снега под подошвами идущего чуть потревожил безмолвие волшебной ночи. Магирус стал посреди двора, на спящие покровы, на бесчисленные искры бесчисленных снежинок. Лунная радуга встретила его.

Мерцание снегов сгустилось. Собрался белый лунный свет. Под молчаливыми звездами явился светлый силуэт.

* * *

Рано утром Лён и Гонда шли по заметаемым легким снегом ступенькам вниз, к ледяному панцирю реки. Поклажа их невелика — лишь пара плетёных сундучков, наполненных пакетиками с порошками и травами. А также стеклянными фиальцами.

У самого подножия скалы, уходящей в ледяное поле, их ждали сани. Это всё та же лодка, только теперь она приняла более подходящий времени года вид. В санях запряжены лунные кони, каких однажды Лён уже видел у колдуньи.