– Что значит, всего на один вопрос не ответил?! А если вашему товарищу потребуется помощь именно в случае ранения печени? Вы так ему и скажете: «Извини, помочь не могу, не помню, но пусть тебя это утешит, это единственный вопрос, ответ на который я не знаю… вот если бы тебя в другое место ранили…»? Вон! Пересдача через неделю!

Ленайре приходилось и сложнее, и проще, чем другим. Медицину она изучала у Лешки и даже техники лечения свои разрабатывала, основываясь на знаниях двух миров, у себя тоже она занималась. Но вот конкретно здесь и сейчас эти ее знания оказались совершенно бесполезными. Их натаскивали оказывать помощь как можно быстрее, пусть даже не всегда самым лучшим образом. Главное, чтобы пациент дожил до более квалифицированной помощи. Оно и понятно, неизвестно же, в каких обстоятельствах придется лечить кого из команды. Возможно, и в разгар боя. Вот и получилось, что, зная и умея больше своих однокурсников, она совершенно не могла проявить эти знания, вынужденная, как и все, дрессироваться под руководством профессора. Хотя, надо признать, дело свое она знала.

Сначала быстрая диагностика, потом изучение зелий, лечебные заклинания. Сейчас добрались до расширенной диагностики, когда быстрая не дает однозначного ответа. Скучно… и кроваво. Людей студентам не доверяли, но манекены были очень точной копией раненых, и в случае ошибок студентов результат они показывали… впечатляющий. У кого голову разорвет, когда кто-нибудь перепутает зелья и даст крововосстанавливающее вместо понижающего давление, кости начинают прорастать сквозь кожу… много всего, в общем. Особо впечатляющие случаи профессор запечатлевала в заморозке. Манекены после студентов выставлялись в специальной комнате, типа музея, с табличкой, поясняющей, кто и каким образом сумел получить столь яркий результат.

Из всех студентов только Ленайра знала медицину достаточно, чтобы понимать, что такое в принципе невозможно. Сообразила, что манекены, скорее всего, специально так сконструированы, чтобы ошибки выглядели несколько более гипертрофированно для наглядности. Насмотревшись, сразу начинаешь на уроке прислушиваться к словам профессора более внимательно.

Своим наблюдением Ленайра, конечно же, ни с кем не делилась.

Задумавшись, девушка не сразу сообразила, что профессор обращается именно к ней.

– Да, профессор? – вскинулась Ленайра.

Батильда Даршоп сердито поджала губы, но делать замечаний не стала. Ленайра была одной из лучших учениц, и потому некоторые моменты ей прощались. В конце концов, все мы люди, тем более после всего произошедшего.

– Я говорю, вот перед тобой лежит твой товарищ, – кивок на валяющийся на полу манекен. – Его ранили, и ему очень больно. Нужно срочно оказать помощь. – После этого Даршоп активировала манекен. Тот зашевелился, открыл рот и громко и мучительно застонал.

Студенты малость побледнели и торопливо отодвинулись в сторону. Ленайра нехотя приблизилась, глядя на рваную рану в боку манекена, истекающего кровью. Особенно раздражали стоны.

– Быстрее, Геррая.

– Простите, профессор, но мне нужно знать параметры раненого… иначе трудно рассчитать силы на расширенную диагностику.

Даршоп поджала губы. Действительная проблема – манекены все одного сложения, так проще их делать, но в некоторые моменты, как сейчас, это становилось неудобным. Она оглядела притихших студентов и выбрала одного. Махнула в его сторону.

– Вот он ваш товарищ, и он ранен.

Ленайра обернулась… узнала… прищурилась… кончики волос слегка побелели. Видела она этого типа, постоянно крутился около старшеклассников.