Loading...
Изменить размер шрифта - +

Он отпрянул, но я тут же перевернул кочергу другой стороной и, зацепив крюком его одежду, сильно рванул кочергу на себя. С треском разрывая рубаху, острие крюка оставило кровавую отметину — не слишком глубокую — у него на животе.

Доносившиеся с улицы крики стихли, не было больше шума побоища. Он хладнокровно ухмыльнулся.

— Кончено, — сказал он. — Мои люди победили. Отдай мне ее. Ее и то письмо, и я отпущу тебя и не стану жечь твой форт. В конце концов, баб вокруг полно.

Я молчал, держа кочергу наготове. Его нож был огромен: пятнадцатидюймовое, прочное и тяжелое лезвие. Теперь у него на рубахе расплывалось кровавое пятно, кровь текла и из тонкого пореза на животе.

Кочерга, несмотря на все свои достоинства, была все же слишком громоздким оружием. Даже если раны беспокоили Бауэра, это было не слишком заметно. Он обладал поистине недюжинной физической силой, будучи при этом необычайно подвижен. К тому же в рукопашном бою он был не новичок.

Но тут раздался пронзительный крик Дианы:

— Кин!

На пороге стоял Лашан, и в руке у него был пистолет. В тот самый миг, как я его заметил, он уже поднимал руку, чтобы прицелиться в меня. Времени на раздумья не оставалось, а потому я просто одной рукой подбросил кочергу в воздух, перехватывая железный прут посередине, и тут же метнул его как пику.

Кочерга угодила в Лашана в тот самый момент, как он спустил курок. Пистолет в его руке дрогнул, отклоняясь всего на волосок. Пуля пролетела позади меня, и я видел, как Лашан упал, но в следующий момент Бауэр с новой силой бросился ко мне, отчаянно размахивая ножом. Я не знал, удалось ему это или нет, но лезвие было в крови. Оказавшись прижатым спиной к стене, я обеими руками ухватил за уши его голову и рванул к себе, разбивая его лицо. Я чувствовал, как ломается его нос, затем, отпихнув его, я со всего размаху ударил правой в подбородок. Этот удар сбил его с ног, и он опрокинулся навзничь.

Падая, он обронил нож, но поспешил тут же вскочить с пола и снова кинулся ко мне. Я что было силы врезал кулаком по его уже свернутому набок носу. Мы оба были в крови, но у нас не было времени задуматься, чья это кровь и кто из нас ранен. Я нанес новый удар, а он попытался вцепиться мне в горло.

Отступив в сторону, я продолжал избивать его. Он сцепился со мной и, высвободив руку, старался выцарапать мне глаза. Изловчившись, я сумел вывернуться таким образом, что мое плечо оказалось как раз у него под подбородком, и я тут же резко вскинул его вверх. На этот раз мне удалось стряхнуть его с себя. Теперь он уже держался на ногах достаточно неуверенно, будучи изнурен затянувшейся схваткой. Я и сам устал не меньше, но не хотел давать ему ни малейшего шанса. Я крепко ударил правой, он покачнулся, и тогда следующим ударом я припечатал его спиной к дверному косяку.

Лашан поднялся с пола, лицо его было залито кровью, хлеставшей из зияющей раны, но прежде, чем он успел прийти на подмогу Бауэру, в дверях возник Янс. Лашан обернулся, и в тот же миг Янс выстрелил.

Он завалился на спину, а Бауэр, решив выйти из боя, бросился мимо и выскочил на улицу через открытую дверь. Находившиеся как раз напротив моей хижины ворота были по-прежнему распахнуты настежь.

Некоторые из его людей были убиты; остальные бежали через луг к лесу. Он бежал к воротам, истекая кровью, когда Диана бросила мне мой нож. Я схватил его за острие и метнул…

Лезвие вошло ему в спину точно между лопаток, и, дернувшись всем телом, он сделал последний шаг и растянулся на земле у ворот.

Еще какое-то время я стоял неподвижно, глядя на поверженного человека и безвольно опустив руки. Бой закончен. Наши друзья-катоба ушли в леса, и я знал, что никто из беглецов не доберется до побережья. Никто никогда не узнает о том, что здесь произошло. Я просто стоял, усталый и опустошенный, глядя на человека, который доставил такую кучу неприятностей стольким людям.

Быстрый переход