— Возможно, это и есть ваш путь, светлейший.

— Этот мальчик? Чудесное знамение? — Уолли усмехнулся.

— Именно так Она и творит чудеса — ненавязчиво! Он повстречался вам на берегу. Сила Богини ярче всего проявляется у Реки, а вы находились как раз у ее притока. Меня вовсе не удивляет, что он — необычный молодой человек.

Уолли учтиво помолчал.

— Тогда мне придется проверить, на что он способен, — сказал он.

— Как воин он способен не на многое, но у него превосходная память, — сказал Хонакура, расправляясь с последним куском пирога. Потом он поднял глаза, чтобы посмотреть, какой эффект произвели его слова.

— Он единственный рыжий во всей охране? Уолли не мог до конца понять, что сейчас в нем преобладает — ярость Шонсу или удивление Уолли.

Жрец кивнул.

— Вы не обижаетесь? Это тоже необычное обстоятельство, светлейший Шонсу.

— Что еще вы узнали о Нанджи? — Этот укол Уолли оставил без внимания.

— О его честности ничего не могу сказать. Его бывший наставник просто в ярость приходил от того, что Нанджи ничего не умеет, но, кажется, он так ничему его и не научил. Поэтому в ближайшее время ему не приходится рассчитывать на третий ранг. Его не очень-то любят, хотя, возможно, это говорит в его пользу.

Старик был доволен. Воины никогда не говорят друг о друге, а те, кто работает в казармах, — сами бывшие воины, и, конечно же, их связывает то же правило, хотя, возможно, и не так сильно. Значит, шпионы Хонакуры получали эти сведения из другого источника.

— А женщинам он нравится? — спросил Уолли. По радостно-удовлетворенному лицу Хонакуры он понял, что сделал верный шаг. — Они ставят ему хорошие оценки за энтузиазм и упорство, а за тонкость — плохие, — ответил жрец; в его глазах плясали веселые огоньки.

— Он и за столом такой же! — усмехнулся Уолли. Разговор о женщинах напомнил ему о Джа. — Священный, вы помните ту рабыню, что была со мной в домике?

Улыбка Хонакуры исчезла.

— А, да. Я собирался как-нибудь ей помочь — девушка заслуживает лучшей участи — но как-то все руки не доходят. Вы хотите ее видеть? Значит, драгоценный сапфир он просто выкинул на ветер, а рабыню можно было получить даром.

— Я думаю, она уже моя, — ответил Уолли. — Сегодня утром я послал Нанджи, чтобы он ее купил. — Теперь Уолли увидел, что сделал даже большую глупость, чем предполагал. Он показал свое богатство Тарру, и тот, несомненно, поймет, что там, откуда с такой легкостью возникли эти два камня, есть и другие драгоценности. К тому же теперь он знает, как легко Уолли расстался с ценным мечом Хардуджу.

Старый жрец смотрел на него в глубокой задумчивости.

— Надеюсь, вы заплатили не слишком дорого, — сказал он.

Уолли как громом поразило.

— Именно так и случилось, — признался он. — Но как вы догадались?

У Хонакуры был довольный вид.

— Вы сказали, что ваш господин щедр. Вот я и догадался, чем он вас наградил.

— Догадались?.. Но как?

— Он — бог драгоценных камней.

— Драгоценных камней?

— Да, уверяю вас, — Хонакура замолчал. Вид у него был одновременно и озадаченный, и обеспокоенный. — Его имя обычно связывают с Богом Огня, а не с Богиней. Непонятно только, почему. Ведь драгоценные камни обычно находятся в песке у Реки.

— Там, в моем мире, — сказал Уолли, — мы считаем, что почти все драгоценные камни образуются в огне, а потом вода разносит их по свету.