Странно, мальчик улыбнулся.

– Мамка дала такой отпор – будь здоров! – пояснил он. – Она ведь тоже умеет ругаться, так чего ж ей слушать брань молча? Дядя Джейми получил свое сполна, – хитро улыбнулся Эуон.

Внезапно он снова побледнел.

– В этой кутерьме был момент, когда мне подумалось, что прольется кровь: мама уже было схватилась за железную сковороду, но дядя Джейми бросил утварь прямо в окошко. Куры перепугались, – иронизировал он, будучи далеко от места событий.

– Малыш, прекращай нести чушь, – обдала я его холодом. – Что там еще произошло, что ты отправился сюда, а?

– Из-за дяди упала книжная полка. Правда, вряд ли это он нарочно, наверное, со зла махал кулаками, вот и попал, – оправдал его племянник. – Он сбил ее и ушел. Тогда отец крикнул ему из окна, мол, куда это он собрался, а дядя ответил, что пошел за тобой и вернет тебя.

– Так почему приехал ты?

Если бы Эуон развел руками или сделал еще что-нибудь в этом роде, я бы легко вырвала поводья, но он продолжал держать мою лошадь.

Мальчишка тяжело вздыхал.

– Он тоже поехал, то есть не тоже… Когда он оседлал коня, тетя… жена… – он залился румянцем стыда, – Лаогера остановила его. Она снова пришла, пришла в палисадник с холма в Лаллиброх.

Я перестала скрывать, что интересуюсь рассказом, и хотела внести ясность в путаный рассказ мальчонки:

– И что стряслось в палисаднике?

Эуон насупился.

– Я толком не слышал, а никто не рассказывает. Лаогера не такая, как мы. Как сказать… она не боевая. Если что-то происходит, она рыдает, вот и все. Распускает нюни, как говорит мама. Но теперь было не так, было что-то совсем нехорошее.

– Да-а? – протянула я. – Что же было?

Лаогера бросилась к Джейми и стащила его с лошади за ногу. Дальше Эуон рассказывал уже что-то совсем трагикомическое: Лаогера упала в лужу, бывшую во дворе, обхватила ноги Джейми и застонала, как она это умела.

В таком случае Джейми был не хозяин себе и ретироваться, попросту говоря сбежать, уже не мог, поэтому он сделал единственно возможное – встряхнул рыдающую, взвалил на плечо и отнес в дом. Родные и прислуга были ошарашены этим спектаклем.

Выслушав этот вздор, я стиснула зубы, вне себя от злости и унижения.

– Так вот оно что! Джейми хлопочет вокруг любимой женушки и лишен возможности заняться мной, поэтому ты у него на посылках! Те-те-те! Да он думает, что я прибегу на первый его зов, как распутная девка! Как бы не так! Хорош гусь – одна не удовлетворит его пыл, поэтому нужны обе!.. Скотина! Нужно было додуматься до такой наглости, пасть так низко! Мерзавец, гуляка… шотландец! – По моей мысли, последнее слово должно было лучше всего охарактеризовать худшие стороны Джейми, вбирая в себя значения всех предыдущих.

Я с яростью сжала руки на седле, разражаясь этой тирадой, и уже не хотела терять ни минуты, тотчас же уезжая прочь.

– Прочь с дороги!

– Нет, тетя Клэр, умоляю, нет! Я не сказал еще главного.

– Чего же тебе еще?

Эуон вскричал так отчаянно, что я невольно остановилась.

– Он не с Лаогерой, то есть остался не ради нее!

– А ради чего? – недоумевала я.

Эуон вдохнул и еще сильнее вцепился за узду.

– Потому что Лаогера стреляла и теперь дядя Джейми умирает, – выпалил самое главное он.

– Негодный мальчишка, тебе несдобровать, когда ты врешь! – Эуон слышал это от меня, наверное, с дюжину раз.