– А что, если он приведет мамочку?

Ухмылка исчезла с лица Макасы. Она молча качнула в воздухе гарпуном. Арам улыбнулся.

Арам смотрел на нее, и в голове, один за другим, рождались новые и новые вопросы. Наконец ему удалось набраться храбрости, и он спросил:

– Что значит «обязана жизнью»? О каком долге говорил отец?

Злые глаза Макасы уставились на него, точно два арбалетных болта. Долгое время она молчала, будто ожидая, что он откажется от своего вопроса. Но Арам не отводил взгляда. Да, она была упряма, но прекрасно знала, что и он упрям.

– Твой отец спас мне жизнь, – сказала она. – По обычаям Штормграда – земли моих предков, и Тернистой долины – моей родины, с тех пор моя жизнь принадлежит ему. Об этом долге он и говорил.

– Тебя понадобилось спасать?! От чего? Что случилось?

– Не твое дело.

– Поэтому ты и служишь на «Волноходе» без контракта?

– И это не твое дело, – отрезала Макаса, но через несколько секунд все же добавила: – Да. Он предлагал контракт, но я отказалась.

Она продолжала грести, но Арам видел, что вопрос поверг ее в тягостные раздумья. Наконец она нарушила молчание:

– Грейдон Торн говорил, что не разделяет этих обычаев. Сказал, что дорожит моей службой и рад, что я на его стороне. Но поклялся, что никогда не потребует от меня вернуть долг, хоть я и знаю, что в долгу перед ним.

– И все же потребовал.

– Да. Потребовал.

– И ты разочарована?

– Долг есть долг. Он мог говорить все, что угодно – это ничего не меняет.

– Но все же ты разочарована?

Макаса обожгла его взглядом.

– Да, тебе хотелось бы услышать, что я разочарована в этом человеке. Это оправдало бы твое ничтожное разочарование. Оправдало бы то, как отвратительно ты вел себя с ним. Но, все, что я скажу – или не скажу, – ничего не изменит.

Арам почувствовал, что краснеет, но не отвел взгляд.

– Речь не о нас с ним, – соврал он. – Я пытаюсь понять тебя.

– Тебе никогда не понять меня.

– И тебе меня – тоже. Но все-таки ответь на вопрос.

– Я не подчиняюсь приказам юнги – неважно, кем был его отец. Вернее, неважно, кто его отец, – поспешно поправилась она.

Ужасная реальность этого «был» жестоко потрясла мальчика. «Неужели для Грейдона не осталось надежд?» К встрече с такой реальностью он был не готов – совсем не готов. На миг он даже забыл о том, что хотел сказать. Собравшись с мыслями, он задал вопрос иначе:

– А ты верила в него?

Макаса молчала.

– Ты верила в него? – повторил Арам.

Новая долгая пауза…

– Да, – наконец прошептала она.

– Но разве ты не умеешь ориентироваться по звездам? – спросил Арам.

– А ты? – огрызнулась Макаса.

– Мы оба знаем, что я был плохим учеником. А у тебя какое оправдание?

– Для меня они все одинаковы, – проворчала Макаса в ответ.

– Серьезно?

– Он начал учить меня! – рыкнула Макаса, – но тут на борту появился ты.

Арам разом умолк. Может, поэтому она его и невзлюбила? Может, Грейдон для нее был – все равно, что отец? Отец, бросивший ее ради Арама, так же, как бросил Арама ради моря?

– Прости, – тихо сказал он.