– Подумай о чем? – спросил Арам.

– Завтра он отправляется в порт Штормграда, – сказала мать.

Арам помрачнел.

– Ну что ж, он и так пробыл здесь целый день.

– Он хочет, чтобы ты поехал с ним.

– Что?

– Он хочет взять тебя в свою команду на год, – пояснил Робб.

Сердце Арама затрепетало. Перед мысленным взором вдруг пронеслись все его детские мечты о море. Сколько лет он мечтал именно об этом! Отправиться в плавание с Грейдоном Торном! Открыть для себя необъятные просторы всего Азерота!

Но все эти детские мечты тут же показались ему глупыми и незрелыми. Безответственными. Безответственными, как сам Грейдон Торн. Как человек, способный уйти в море, бросив жену и ребенка без денег, без заботы, без хоть каких-то вестей о себе. Нет, не таким хотел бы стать Арамар Торн. И, кстати, если Грейдон действительно хочет взять Арама с собой, почему он сам не спросил об этом сына?

Только тут Арам осознал, что родители молча смотрят на него. Смотрят и ждут ответа.

– Мне он об этом не сказал ни слова, – ответил он наконец.

– Вначале он хотел убедиться, что мы разрешим, – объяснила мать.

Робб закатил глаза.

– Что я разрешу, – призналась Сейя.

– Ну что ж, ответьте ему: нет, – быстро сказал Арам.

– Почему? – едва ли не хором спросили Сейя и Робб.

– Потому, что… Потому, что я в обучении у кузнеца.

– От этого мы тебя можем освободить, – криво улыбнулся Робб. – С этим кузнецом я хорошо знаком.

– Тогда скажите, что я не поеду, потому что совсем не знаю его. Потому, что не хочу никуда ехать. Не хочу расставаться ни с вами, ни с Робертсоном, ни с Селией. Кроме того, я люблю Приозерье. Здесь мой дом. Я не моряк. Я – кузнец.

Сейя с Роббом рассеянно закивали, и Арам подумал, что дело решено. Но не тут-то было.

– Он вернется утром, – сказал Робб. – Тебе не обязательно решать прямо сейчас.

– Может, что-то и изменилось бы, если бы он остался здесь на какое-то время, – ответил Арам. – Но за одну ночь мое мнение о нем не изменится. Он бросил нас. Я ему не верю. Он мне не нравится. Лучше бы он остался мертвым.

Сейя прикусила губу.

Робб укоризненно покачал головой:

– Не нужно так говорить, мальчик мой.

– Хорошо. Простите. Но уж как есть, так есть.

Это была одна из любимых прописных истин Робба, и с ее помощью Арам надеялся выиграть пару очков.

– Отправляйся спать, – раздраженно велел Робб.

Арам обнял Чумаза и потащил пса с собой в постель. Через несколько минут родители ушли к себе в спальню, примыкавшую к комнате, которую Арам делил с братом. Робб с Сейей проговорили до поздней ночи. Арам не мог разобрать их слов, но слышал, как мать плачет, а Робб пытается успокоить ее. Подумав, что в ее слезах виноват Грейдон Торн, он разозлился на этого человека. Разозлился сильнее прежнего. Арам был уверен, что не сможет уснуть, но мерное сопение Чумаза под боком постепенно убаюкало его, и он задремал…

От этой мысли сердце в груди будто рассыпалось прахом.

Вот и говори после этого о нелепостях… Собственные чувства к Грейдону Торну, метавшиеся из крайности в крайность – вот что действительно казалось Араму нелепым и даже ненормальным. Но уж как есть, так есть. Арам тосковал по отцу. Он чувствовал, что виноват перед ним – и в том, что бросил его на погибель, и в том, что вырвал из блокнота его портрет, и во всех жестоких-жестоких словах и мыслях… Чувство вины обрушилось на Арама, словно морские волны на прибрежные скалы Фераласа.