На юго-востоке, почти по прямой между тем местом, где он стоял на коленях над картами и Приозерьем, был расположен Прибамбасск, столица гоблинского торгового картеля Хитрой Шестеренки и родина Мавзоля, чья книга подвернулась Араму под руку так кстати.

– Вот здесь – Прибамбасск, – сказал он. – Ближайший, если идти напрямик, крупный порт и, к тому же, нейтральная территория. Там можно будет не бояться Орды. И там я смогу найти корабль. – Арам вынул из кармана золотой. – Этого хватит оплатить проезд домой.

Взглянув на карту, Макаса покачала головой.

– Прибамбасск отсюда совсем не близко. Нужно идти вдоль берега на север, в Крепость Оперенной Луны. Там – военный аванпост под контролем ночных эльфов. То есть, Альянса. И несколько торговцев. Хоть что-то, похожее на цивилизацию – по крайней мере, по меркам Калимдора.

– Шансы найти там корабль, следующий в Восточные королевства, совсем невелики.

– Шансы уцелеть в пешем переходе через Фералас у тебя еще меньше. Там гноллы. Мурлоки. Медведи, гиппогрифы, йети… И про огров не забудь.

– В какую бы сторону мы ни пошли – все равно идти через Фералас.

– Побережье и внутренние области – далеко не одно и то же. Ты и не представляешь себе, по какой местности придется идти, пересекая Фералас напрямик.

– Наверное, так. Но в Крепости Оперенной Луны я не окажусь ближе к дому ни на шаг. И ты застрянешь там вместе со мной. Лучше отведи меня в Прибамбасск – и можешь считать, что больше никому ничем не обязана.

Макаса раскрыла было рот, чтобы возразить, но промолчала. Она явно думала о том, какое это счастье – после целых шести месяцев на борту корабля и трех ночей в шлюпке наконец-то избавиться от Арамара Торна. При мысли о Прибамбасске у нее тоже явно сделалось легче на душе. Достав пакет сухарей, Макаса Флинтвилл вскрыла его и подала мальчику половину.

– Так чего же мы ждем? – сказала она.

И они отправились в путь.

– Не отставай! – рыкнула Макаса, разом разрушив очарование момента.

Арам двинулся следом за ней. Возможно, он никогда раньше не бывал в таких местах, но Макаса чувствовала себя здесь, как дома. Она прорубала путь, используя вместо мачете абордажную саблю и не обращая внимания на то, как это сказывается на остроте клинка. Арам предложил ей секиру. Та была маловата для подобных целей, но Макаса Флинтвилл отличалась завидной меткостью, и секира вполне подошла.

Москиты с жужжанием лезли в глаза и в уши, доводя Арама едва ли не до безумия. Чем дальше они шли, тем крупнее делались москиты. Вскоре они сравнялись в величине с колибри и стали настолько большими, что Макасе удалось разрубить одного или двух пополам – прямо в воздухе.

Двигались медленно. Джунгли становились все менее и менее романтичными. Со лба Арама струйками, смешиваясь с засохшей кровью, стекал пот. В очередной раз утерев лицо, он увидел окровавленную руку и на миг испугался, но тут же вспомнил, как накануне приложился головой о камень. Во рту пересохло, и Арам вновь почувствовал легкое головокружение.

– Воды, – прохрипел он.

Макаса оглянулась на него через плечо. Сердито, конечно же. Однако затем она кивнула и опустилась на колени. Сорвав несколько толстых лиан, она разорвала одну напополам и сказала:

– Открой рот. Наклони голову назад.

Арам нерешительно повиновался, и она выжала жидкое содержимое лианы прямо ему в рот. Жидкость оказалась теплой, но неожиданно чистой и свежей на вкус.

Разорвав еще одну лиану, Макаса напилась сама.

Арам потянулся к лиане, свисавшей со ствола дерева. Макаса шлепнула его по руке.

– Не такая, – сказала она.