— А чем эти доводы стали хуже сейчас?

Я незаметно пожал плечами внутри скафандра.

— Сейчас есть вероятность, что Гююр совсем близко. Мне не хочется, чтобы он меня сцапал так, как это сделал ты, даже если такая возможность пока лишь только маячит. Кроме того, несмотря на то что большой любви к звездному капитану у меня нет, я не могу отделаться от мысли, что любой, кто оставит ее в неведении насчет Амары Гююра, которому доподлинно известно, где ее искать, будет в этом случае последним ублюдком.

— Ты мог предупредить ее, — заметил он.

— Разумеется. Но тогда она не собиралась расстреливать меня. У меня еще есть что терять. Ты можешь представить себе ее реакцию, если я вдруг вернусь и скажу, что на ней закреплено устройство, которое она сейчас не может снять и о котором я ни словом не обмолвился тогда, когда она могла запросто его обезвредить? Сам знаешь, к особам умеренного темперамента она явно не принадлежит.

— Знаю, — мягко произнес он.

Мы продолжали идти по путям посреди ландшафта, который стал к тому времени удручающе знакомым. Это было совсем не то, чего я хотел, но внутри жила уверенность: то, что мне действительно нужно, находится где-то на дальнем конце железнодорожного пути. До тех пор пока мы туда не доберемся, время будет тянуться бесполезно и пусто. Меня пока не слишком заботили намерения других людей, невзирая на то что я был с ними повязан. Думаю, я всегда был чуточку эгоистом. Однако очень скоро это молчаливое шествие начало мне надоедать.

— Послушай, — сказал я, пытаясь не отставать, ибо его ноги были куда длиннее моих, — не мог бы ты мне объяснить, что, черт возьми, за вражда пролегла между тобой и звездным капитаном? Я не собираюсь в нее встревать просто хочу знать, во что я вляпался.

— А что ты уже знаешь? — спросил он.

— Почти ничего. Она говорит, что ты — андроид. Она говорит, что тебя создали саламандры — наши враги в маленькой межзвездной заварушке, которая закончилась ни больше ни меньше как полумиллиардными потерями. Еще она говорит, что ты представляешь угрозу для будущего существования человеческой расы. Насколько все это правда, я не имею ни малейшего представления.

— По первым двум пунктам — так оно и есть, — ответил он. — По третьему нет. Угрозы я не представляю, но у нее действительно есть причины так думать, а доказать обратное я не мог. Здесь он замолчал, и мне пришлось подтолкнуть его.

— Попробуй на мне. Может быть, я тебе поверю. Любому с первого взгляда видно, что капитаном руководит не один только служебный долг. Что бы ты ей ни причинил, этого оказалось достаточно, чтобы ненависть приобрела личный характер. Я не собираюсь держать ее сторону только потому, что она — человек.

Наступило короткое молчание, затем он произнес:

— Хорошо. Я расскажу тебе так, как я это понимаю. Позже ты сам решишь, верить мне или нет. Вот так он и начал свое повествование.

Земля, похоже, всегда одерживала победы в этой войне. Такой незначительный факт был гораздо более очевиден саламандрам, чем землянам, потому что только саламандры понимали, насколько бедны их ресурсы, когда в ход пошла огневая мощь.