Первые сигналы о нападении были получены с электронных детекторов. На приборном щитке появились слабые световые пятна, зазвенел звонок. Потом на большом экране над аппаратурой они увидели изображения нападающих. Около дюжины мужчин в скафандрах появились из‑за угла и двинулись вдоль коридора. Гросвенф узнал Ван Гроссена и двух его помощников из физического отдела, четырех химиков, двое из которых были из биохимического сектора, троих специалистов по коммуникации из отдела Гурлея и двух офицеров. Позади всех трое солдат тащили передвижной вибратор и тепловую пушку с диспенсер‑бомбой.

– Здесь есть другой выход? – с тревогой осведомился Мак‑Кен.

– Он тоже охраняется, – успокоил его Гросвенф.

– А что вверху и внизу?

– Наверху склад, внизу кинозал. Оба помещения находятся под моим контролем.

Они замолчали. Когда группа людей остановилась в коридоре, Мак‑Кен заговорил вновь:

– Я удивлен, что с ними Ван Гроссен. Я считал, что он восхищается вами.

– Я обидел его, назвав его и других любителями. Теперь он хочет посмотреть, на что я способен.

Нападающие остановились в коридоре и начали совещаться. Гросвенф спросил:

– А что, собственно, привело вас сюда?

– Я хотел, чтобы вы знали о том, что вы не один, – ответил Мак‑Кен, глядя на экран. – Несколько человек просили меня передать вам, что они с вами, – он тут же оборвал себя. – Не стоит об этом сейчас…

– Сейчас время ничуть не хуже, чем любое другое.

Мак‑Кен, казалось, не слышал.

– Не понимаю, как вы собираетесь их остановить? – забеспокоился он. – У них достаточно мощное оружие, чтобы уничтожить стены вашего отдела.

Гросвенф не ответил. Мак‑Кен посмотрел ему в лицо и сказал:

– Буду с вами откровенен. Мое положение двойственно. Я чувствую, что вы правы. Но ваша тактика в моих глазах не слишком этична, – он, казалось, забыл о том, что надо следить за экраном.

– Есть еще только одна тактика, возможная для меня, и она состоит в том, чтобы прокатить Кента на выборах. Поскольку он всего лишь исполняющий обязанности директора и не был избран. Думаю, я мог бы добиться выборов в пределах месяца.

– Почему же вы не захотели этого сделать?

– Потому что, – передернул плечами Гросвенф, – я не хочу рисковать. То, что находится за пределами нашего корабля, практически истощено до предела. А это означает, что в любой момент оно может попытаться захватить другую галактику, и этой галактикой вполне может оказаться наша. Мы не можем ждать месяц.

– И все же, – нахмурился Мак‑Кен, – ваш план состоит в том, чтобы улететь из этой галактики на целый год.

– Вы когда‑нибудь пытались отобрать еду у хищника? Он ведь будет пытаться удержать ее при себе, не так ли? Моя идея состоит в следующем: увидев, что мы от него уходим, это существо будет гнаться за нами столько времени, сколько сможет.

– Понимаю, – кивнул Мак‑Кен. – Если это так, то ваш шанс одержать победу на выборах практически равен нулю, и вы должны с этим согласиться.

Гросвенф энергично покачал головой.

– Я бы победил. Вы можете не поверить мне на слово, но то, что люди, подверженные влиянию желаний, волнений или амбиций, легко поддаются контролю, является непреложным фактом. Я не изобретал используемых мною теорий. Они были известны в течение столетий. Но исторические попытки проанализировать их не были успешными до недавних пор, когда связь психиатрии с психологией дала ей прекрасную теоретическую базу.