Мне предстояло отправиться вниз по течению Ыйдыги на плоту вместе с Кузей и двумя рабочими. Профессору хотелось, чтоб Мария Кирилловна взяла на себя руководство нашей группой.

 

— Ты ведь, Машенька, уже проделала однажды этот маршрут, — сказал он, — твой опыт очень бы пригодился.

 

— Да. Однажды я проделала на плотах и на моторных лодках этот маршрут, — вздохнула Мария Кирилловна, — когда погиб мой учитель и друг Сергей Иванович Петров.

 

Я уже слышала об этой первой экспедиции на Ыйдыгу, окончившейся трагически. Начальник экспедиции гидрограф Петров и его заместитель Прокопенко погибли в самый разгар работ. Петров был крупный ученый, опытный исследователь рек северо-востока Сибири. Евгений Прокопенко — совсем еще молодой человек, веселый и общительный. Он, страстный путешественник, глубоко любил свою Украину, свой Чернигов. Он часто повторял: «Все Прокопенки из Чернигова». И так рассказывал о разных Прокопенко из Чернигова, что Мария Кирилловна сначала думала, что это все его родня и предки.

 

Оба ученых погибли, утонув во время осмотра Вечного Порога. Мария Кирилловна приняла на себя обязанности начальника отряда и довела экспедицию до конца. Это было еще до рождения Дани. Пятнадцать лет назад. Теперешний маршрут доходил только до Вечного Порога, где шло строительство большой гидростанции.

 

— И все-таки я всегда мечтала проделать этот путь снова, — застенчиво произнесла Пинегина.

 

— Ты мне писала- об этом, — с довольным видом подтвердил профессор. — Тебе, как лесничему, это принесло бы только пользу. Ыйдыга ведь на две трети проходит через территорию вашего лесхоза.

 

Ефрем Георгиевич, кажется, не был в восторге от этого плана.

 

— Опасное путешествие, — заметил он, кашлянув.

 

— Ты могла бы уточнить кое-что для своей работы по изучению малоизвестных перспективных пород! — лукаво добавил профессор. Как будто для этого нужно было сплавляться на плоту по реке!

 

— Ефрем, я поеду… ладно? — спросила Пинегина.

 

— Как хочешь, — серьезно ответил Пинегин, — если это надо для твоей работы… Только уж я сам сделаю плот.

 

— Он ведь парнем работал на сплаве плотов по Ангаре, — сообщила Мария Кирилловна.

 

— Когда Маруся училась в институте, я уже водил буксиры, как третий штурман, — тихо добавил Ефрем Георгиевич.

 

— Вы любили ту свою работу? — полюбопытствовала я.

 

— А как же!!! Дело, конечно, трудное… пороги, шиверы, перекаты, но — хорошо! Я ведь на Ангаре каждую сопочку, каждый мысок знал…

 

Невольное сожаление прозвучало в его голосе. Мария Кирилловна посмотрела на мужа. Он слегка смутился. Огромного роста, мощный торс, большие тяжелые руки, русые волосы подстрижены по-боксерски ершом, силач и богатырь, а смущается и краснеет, словно красная девица. Глаза у Ефрема Георгиевича синие, прямые, доверчивые и добрые. Я не спросила, почему он, речник, бросил любимую профессию. И без того ясно. А теперь он простой лесник. Жена — лесничий, с высшим образованием, пишет какую-то научную работу о дикорастущих. С осени главный лесничий идет на пенсию. На его место назначили Марию Кирилловну. Это уже известно.

 

— Я и лес полюбил. Разве можно не любить лес? — сказал мне, именно мне, будто отвечая на мои мысли, Ефрем Георгиевич.