Происходящее напоминало затянувшийся кошмар. Ты бредешь по Лабиринту, хочешь проснуться и увидеть свой дом с уютной кроватью и старинным окном, по которому сейчас барабанит дождь.

Хочешь — но не можешь.

Потому что это кошмар наяву, и ты добровольно согласился на восхождение.

Пространственная складка была наполнена светящейся белесой субстанцией магической природы. Субстанция мешала претендентам покинуть Лабиринт раньше времени, а заодно освещала дорогу. Впрочем, некоторые комнаты имели непрозрачные стены — внутри были подвешены вечные светильники. В других комнатах царил мрак — приходилось решать эту проблему самостоятельно, прибегнув к помощи колдовства.

Джерард был вооружен посохом и ножом.

Посох был длинным, в человеческий рост, витым, с многочисленными инкрустациями и разнородными вставками. Основа дубовая, но присутствовали полоски из эбенового дерева, слоновой кости и обсидиана. Навершие — в виде головы Анубиса. Что касается ножа, то это был длинный складной наваха с характерным изгибом рукояти. На изучение «испанского метода» фехтования навахой у Джерарда ушло несколько лет жизни. Школа тайного общества опиралась на классический учебник Альберто Гойи и ряд произведений неофитов, внесших в фехтование черты собственного стиля. И, разумеется, в «Посохе и ноже» были наставники, пережившие кровавые уличные разборки периода становления Орденов Квартала Иллюзий. Эти мастера веками оттачивали свое искусство — у них реально было чему поучиться. В одном из боксов фамильяры приняли обличье банды головорезов с кастетами и топорами, так что магу пришлось несладко. Выстоял, отправился дальше.

Очередная комната встретила Джерарда воронкой, высасывающей воздух. Обе двери заблокировались, воронка начала стремительно расширяться, превращая выходное отверстие из монеты в тарелку. Речь шла о диаметре, разумеется. Джерард воздел посох, направил его навершие в дальний угол комнаты и произнес стандартное запечатывающее заклинание.

Ничего не произошло.

Что ж, этого следовало ожидать. Джерард начал перебирать более мощные чары, ощущая при этом острую нехватку кислорода. Вскоре до него дошло, что можно ударить по источнику энергетической подпитки, разорвав его связь с воронкой.

Успех.

Джерард упал на каменный пол, хватая ртом воздух. Дверь в противоположной от входа стене со скрежетом раздвинулась.

Через минуту стало легче.

Маг поднялся, отряхнул пыль со своего одеяния и зашагал к лестничной площадке. Покинув комнату, замер. Марши без ограждения и комнаты смерти застыли посреди белесого киселя — казалось, их ничто не поддерживало. Отсутствовали видимые опоры, горизонт, ландшафты. Нулевая видимость. Муть не клубилась, не меняла очертаний — от этой стабильности с ума можно было сойти. Высоту определить тоже нельзя, поскольку муть устилала землю. Впрочем, земля могла и отсутствовать. Это же искусственно собранная реальность, упрятанная в неведомом запределье.

Два пролета.

Очередная дверь.

Джерард замер в немом изумлении. Несколько секунд он таращился на ребенка, робко переминавшегося с ноги на ногу. Ребенок таращился на Джерарда испуганными серыми глазенками. Девочка лет шести. Заплаканная, уставшая и голодная.

Что?

Обычный ребенок в Лестничном Лабиринте. На сложнейшем и смертоносном полигоне, запечатанном мощными чарами от вторжения случайных горожан. Так не бывает. Изощренное испытание? Тварь, выбравшаяся из комнаты и подстерегающая свою жертву под иллюзорной личиной?

Джерард отступил на пару шагов.

— Ты кто?

Девочка шмыгнула носом.

— Виона.

Голос вполне человеческий.

— Что ты здесь делаешь? — маг постарался говорить ровным голосом, чтобы ребенок вновь не расплакался. — Тебя тут быть не должно.